— Разрешите представиться, — в ее голосе скользнула неожиданная гордость, — Элейн Смит, бывший член австралийской национальной команды пловцов.
Грэйсон смотрел на нее так, будто увидел впервые в жизни.
— По правде говоря, вы меня удивили.
— Но ведь вы сами попросили меня показать мое самое любимое место в Хойане, — оправдываясь, возразил Грэйсон.
Они шли по узкому проходу между столиками.
Когда закончилось их импровизированное соревнование, он спросил, какую награду она хотела бы получить. И она попросила показать ей его самое любимое место в Хойане.
А Грэйсону было до невозможности стыдно. В очередной раз он понял, насколько невнимателен к людям. Ведь если бы удосужился прочитать ее резюме, узнал бы, что она одна из самых выдающихся австралийских спортсменок. Должно быть, Лэни решила устроить это состязание именно для того, чтобы опять указать ему на рассеянность и равнодушие к окружающим.
Заметив его смущение, Лэни улыбнулась:
— Я думала, что вы покажете мне какой-нибудь древний храм или вершину горы, откуда открывается восхитительный вид. Или, на худой конец, мы отправимся в дорогой ресторан.
— Ну, не только же вам удивлять людей.
— Значит, я все-таки вас удивила. — На лице Лэни опять показалась задорная улыбка.
Ресторан, куда они пришли, был скорее забегаловкой. Когда они после десяти минут езды свернули с главной улицы Хойана в узкий грязный переулок, Лэни очень удивилась, а когда подъехали к этому странному заведению, не поверила своим глазам. По бокам длинного, узкого прохода тянулись железные столы с разнокалиберными пластмассовыми стульями. Создавалось впечатление, что их набрали из разных летних кафе. Заведение было освещено голыми лампочками, прикрепленными к стене. В переулке причудливо сочетались новизна и древность. В целом все это должно было выглядеть мрачно и отталкивающе. Но это место отличалось странным неповторимым очарованием.
Посетителями заведения были в основном местные жители. Они оживленно разговаривали друг с другом. Поэтому в заведении стоял непрекращающийся гул. Грэй сказал, что здесь необыкновенно вкусная еда. Он усадил Лэни за свободный столик и пошел платить за ужин. Как и следовало ожидать, служащие заведения с ними не поздоровались. В таких местах это не принято. Точно так же, как и меню на столиках. Вернулся Грэй с двумя запотевшими банками какого-то напитка.
Лэни с интересом осматривалась. Некоторое время Грэй молча наблюдал за ней. Чувствовалось, что ей здесь вполне комфортно. Выражение ее лица было спокойным и умиротворенным. Казалось, она прямо-таки впитывает в себя атмосферу ресторанчика. Она с жадным любопытством ребенка смотрела на древние здания, прислушивалась к хриплому смеху, доносившемуся из-за столиков, за которыми сидели вьетнамцы в европейской одежде. Наблюдала за служащими заведения, которые быстро и четко исполняли отрывистые приказы пожилой вьетнамки и разносили по столикам огромные банки с напитками и пластмассовые тарелки с едой.
Грэйсон не понимал, зачем привел сюда Лэни, и жалел о своем опрометчивом поступке.
Когда Грэй подошел к столику, Лэни радостно улыбнулась:
— Какое удивительное место! У нас в Перте нет ничего подобного.
И сомнения Грэйсона рассеялись.
— Туристы ничего не знают об этом заведении. Я тоже никогда бы сюда не попал, если бы Кван, наш водитель, не привез меня сюда однажды вечером. Это было в прошлом году. Ни в одном проспекте ничего не сказано об этом своеобразном ресторанчике.
— Мне здесь очень нравится, — призналась Лэни и налила себе холодный чай со льдом. — Если бы ресторан стали посещать туристы, он сразу бы утратил свое очарование. Такое ощущение, что мы с вами в нелегальном заведении. Держу пари, никто не знает, что мы сейчас находимся здесь.
Вскоре им принесли еду. Национальное вьетнамское блюдо — поджаренные во фритюре блинчики с грибами и свининой. Грэй объяснил, что их лучше есть с салатом и поливать сверху соусом из лайма и чили. Он наблюдал за тем, как Лэни ела блинчики, и ждал, что она скажет по поводу этого экзотического блюда.
— Господи, как вкусно! Никогда ничего подобного не ела.
Он был рад, что ей понравилось, будто он сам все приготовил. Глупо, но ничего не поделаешь.
— Кстати, я нашел о вас кое-какую информацию в Интернете. Это оказалось совсем не сложно. Я просто набрал в Гугле: «Элейн Смит, член австралийской национальной команды пловцов».
Лэни спокойно посмотрела ему прямо в глаза:
— И что же вам удалось обо мне узнать?
— Вы мечтали об участии в нынешнем чемпионате.
— Да, это так.
— И у вас есть сестра Сиенна Смит.
— И это верно.
Лэни отвела взгляд, в задумчивости крутила в руках салфетку. Казалось, кроме этой салфетки, ее ничего не интересовало.
— Наверное, горько осознавать, что сестра приняла участие в этом чемпионате, а вы нет.
— А вы не из тех, кто привык ходить вокруг да около. Да уж, деликатным вас никак не назовешь.
Грэйсон промолчал.
— Говорить такие вещи крайне нетактично. Любой бы на вашем месте догадался, что для меня это больной вопрос.
— Вот как! Значит, больной вопрос.
— Конечно. Нет, вы меня неправильно поняли. Я искренне волновалась за Сиенну и очень радовалась ее победе. Приятно, когда близкому человеку удается осуществить свои мечты.
— Не думаю, что вы действительно так считаете. Мне кажется, вы пытаетесь убедить в этом не только окружающих, но и саму себя. А в глубине души…
— Нет, я в самом деле рада за Сиенну. Завидовать сестре низко и подло. Неужели вы считаете меня таким плохим человеком?
— Я и не говорил, что вы завидуете. Но раз уж вы об этом заговорили сами, значит, мои догадки верны. Все, что связано с ней, для вас больной вопрос. В противном случае вы не стали бы так много о ней говорить. Ведь мы с вами обсуждали не ее, а вас. По правде говоря, меня совершенно не интересуют ни ее победы, ни ее поражения.
Грэйсон налил себе охлажденного чая и некоторое время наблюдал за Лэни. На лице ее отразилась смесь обиды и удивления. Раньше ему и в голову не могло прийти, что его помощница столь эмоциональна. Впрочем, что тут говорить, он даже не удосужился заглянуть в ее резюме.
— Интересно, что бы вы обо мне подумали, если бы узнали, что я ужасно завистливая и закомплексованная особа и никак не могу смириться с победами младшей сестры? Да, она достигла большего, чем я. Сестра, которую я когда-то научила плавать, теперь сама оказалась в безвестности? Наверняка отвернулись бы от меня и, кроме презрения, ничего не испытывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
