Так в поле зрения кёльнского филиала абвера попал живущий на широкую ногу французский офицер—кавалерист. Он содержал дорогостоящую подругу, наделал массу долгов и постоянно нуждался в деньгах. В обмен на служебную информацию о его кавалерийском полке ему была обещана крупная ссуда. Когда мы выудили из него все, представлявшее хоть маломальский интерес, выяснилось, что его долги не только не уменьшились, но еще более увеличились. Наш куратор предложил ему подать соответствующий рапорт и подготовиться к экзаменам для поступления на курсы Генерального штаба. Агент выдержал экзамен и приступил к учебе в одном из военных училищ. Благодаря этому мы получили возможность ежегодно получать секретное досье французского Генштаба «Бельгийские королевские вооруженные силы». Выяснилось, что лучшие выпускники военного училища будут отправлены в Академию Генштаба в Париже. Офицер получил приказ «трудиться изо всех сил», что и было сделано! Он был переведен в Париж и передал нам среди прочего секретный меморандум «Французские вооруженные силы». Потом началась война, и связь с ним прервалась.
Кёльнский филиал провел еще несколько удачных вербовок: так, в голландский кредитный банк обратился с просьбой о ссуде фенрих боевого корабля французского ВМФ «Жанна д'Арк» (фактически речь шла о легком учебном крейсере. — Примеч. авт.), которому явно не хватало скромного денежного довольствия на дорогую содержанку. Он без колебаний согласился сотрудничать с немецкой контрразведкой и передал всю интересующую нас информацию о «Жанне д'Арк»: радиооснащение, сигнальные и радиотелеграфные коды, вооружение и боевая подготовка экипажа, дислокация флота и намечаемые перегруппировки боевых кораблей. Моряк был крайне неосторожен в обращении с попавшими к нему в руки деньгами и быстро попал под подозрение французской контрразведки. Однако верхом легкомыслия стал его визит в Голландию с добытыми сведениями в военно—морской форме. По возвращении домой он был арестован и казнен по обвинению в государственной измене.
Этот и аналогичные ему случаи окончательно убедили нас в том, что из—за опасности разоблачения нецелесообразно единовременно выдавать крупные денежные суммы завербованным агентам. Исключение было сделано только для неоднократно проверенных кадровых сотрудников абвера, задействованных в трансатлантических операциях. Разведчики, которых мы забрасывали из Португалии в Америку, получали для обеспечения необходимого по «легенде» уровня жизни в США драгоценные камни — бриллианты. Такое финансирование разведопераций абвер–1 гарантировало определенную маскировку нашим агентам и всячески приветствовалось бюджетно—финансовым управлением ОКБ, поскольку экономило вермахту валюту…»
Разведывательная спецтехника
«…Мы применяли новейшие достижения науки и техники для организации разведки (сбора информации) на территории интересующих нас стран:
а) Для аэрофотосъемки стратегических объектов (Чехословакия, Польша, Франция, Англия и СССР) самолеты—разведчики оснащались фотоаппаратурой с высокой степенью оптического разрешения. В мирное время такая деятельность представляла собой нарушение нейтралитета, поэтому при проведении подобных операций соблюдалась особая секретность: разведывательные полеты осуществлялись на высотах от 13 000 метров и выше. При этом противник не только не видел воздушных разведчиков, но и не слышал их. Главная сложность состояла в том, что работать на таких высотах можно было только в абсолютно ясную погоду. Результаты были вполне удовлетворительными: удавалось получить отчетливые аэрофотоснимки укреплений, аэродромов, железнодорожных линий, мостов и т. п., что в свою очередь помогало нам не распылять силы и намечать приоритетные направления агентурной разведки. Следует добавить, что ни один самолет—разведчик не был обнаружен вражескими службами ПВО. Согласно договоренности с главным штабом ОКЛ осуществлявшая аэрофотосъемку эскадрилья особого назначения «Ровель» возвращалась в состав люфтваффе в случае начала военных действий. Для заброски агентов—парашютистов в русский тыл Управлению Аусланд/Абвер/ОКВ на время войны была придана эскадрилья «Гартенфельд».
б) Наши агенты установили фотоэлементы на маяках и плавучих бакенах в Гибралтарском проливе. Например, аппаратура фиксировала прохождение восточным курсом морского конвоя из 10 фрахтеров и 6 военных судов сопровождения, а на следующую ночь мы получали фотоснимки 16 судов, идущих западным курсом из Средиземноморья в Атлантику. Агенты незамедлительно оповещали об этом базу германского подводного флота в Бордо. Аналогичные посты слежения кригсмарине располагались и в проливе Ла—Манш.
в) Для аэрофотосъемки в туманную погоду и фотографирования укрытых маскировочными сетями укреплений самолеты—разведчики люфтваффе оснащались фотокамерами с инфракрасной оптикой.
г) Инженеры подотдела «Абвер–1/Г» (технические средства разведки) сконструировали аппаратуру микрофильмирования, позволявшую уменьшить стандартный лист писчей бумаги с текстом (рисунками, картами, схемами и т. п.) до размеров машинописной «точки». Информацию можно было считывать с помощью микроскопа или увеличивать до исходных размеров в проекционных аппаратах. Обязательными условиями было использование высокочувствительной фотопленки и качественной фотобумаги. Абвер успешно использовал аппаратуру для передачи инструкций зарубежной агентуре. Причем наличие у агентов микроскопов обусловливалось их профессией (врач, биолог, химик, ювелир и т. п.) или их хобби (нумизматика, филателия, фалеристика, сфрагистика и т. п.).
д) На швейцарской и голландской границах были оборудованы экспериментальные микрофоны направленного, действия. Созданные на основе новейших световолновых технологий микрофоны позволяли операторам принимать устойчивый звуковой сигнал, находясь на значительном удалении от интересующих объектов. Главный недостаток аппаратуры заключался в том, что ее можно было использовать только на равнинной местности — не допускалось препятствий между передающим и приемным устройствами (складки местности или искусственные преграды).
е) В 1936 г. абвер сформировал так называемую «И—сеть» (внутренняя агентурная сеть) восточнее Одера. Тогдашняя слабость вермахта заставляла считаться с тем, что в случае войны с Францией или Польшей Германии, возможно, придется отступить до Одерской оборонительной линии. В десятикилометровой полосе восточнее Одера были завербованы не подлежащие призыву в армию немцы (преимущественно женщины). После обучения на курсах радистов они были «законсервированы» до начала позиционной войны в этом регионе. В 1937 г. аналогичная ей сеть (так называемая «А—сеть») была создана западнее «линии Мажино» из не подлежащих призыву в армию французов. Французская агентура поставляла нам ценную развединформацию с сентября 1939 по май 1940.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
