двух колесах подъехал целый стог сена. Стог остановился рядом с детской коляской, и какой-то мужчина с маленькой изогнутой трубкой в зубах вылез из этого стога и начал стряхивать с одежды сено.
Затем они могли видеть, как человек с трубкой в зубах начал забрасывать сено через окно третьего этажа.
Но вообще-то, если кто и проходил мимо и видел все, что происходит, то это был сам полицмейстер собственной персоной.
Этот полицмейстер был самым умным из всех полицейских, он поймал больше всех воров на свете.
Увидев господина Хольма, забрасывавшего в окно сено для Отто, он сначала молча постоял, потирая глаза.
Потом твердым шагом, по привычке, раз и навсегда усвоенной полицией, он подошел к господину Хольму и положил ему руку на плечо.
— Здравствуйте, здравствуйте, — поздоровался господин Хольм, продолжая забрасывать сено в окно третьего этажа.
Полицмейстер откашлялся.
. — Любезный, — сказал он. — Согласно закону номер восемьсот двенадцать бросать сено в окна запрещается.
Господин Хольм остановился.
— Да ну! — сказал он. — Животное хочет есть. Оно пожирает мебель.
— О каком животном идет речь? — спросил полицмейстер.
— Это — тайна, — ответил господин Хольм и покраснел.
— Запрещается иметь тайны от полиции, — заявил полицмейстер. — Это — лошадь?
— Это — носорог, — ответил господин Хольм.
Полицмейстер вытащил из кармана толстенную книгу.
«ЗАКОНЫ ОБО ВСЕМ НА СВЕТЕ», — было написано на обложке.
— Носорог, носорог, — пробормотал он, листая толстую книгу. — Закона о носорогах вообще нет.
— Прекрасно, — с облегчением сказал господин Хольм. — Так что я могу продолжать кормить его…
— Минутку, — прервал его полицейский. — Вам надо заплатить налог на вес животного, раз вы держите его на третьем этаже. Сколько весит вышеупомянутое животное?
— Понятия не имею, — ответил господин Хольм.
— Тогда надо его взвесить, — сказал полицмейстер. — У вас есть весы?
Господин Хольм кивнул головой.
— Хорошо, — обрадовался полицмейстер. — Мы поднимемся наверх и взвесим его. В делах должен быть порядок, любезный.
— Да, конечно, — подтвердил господин Хольм.
Господин Хольм принес весы и вместе с полицмейстером поднялся в квартиру к мальчикам.
Отто медленно жевал сено. Он радостно помахивал хвостом и издавал один звук «ХОНК» за другим.
— Он довольно большой, — заметил полицмейстер. — Как мы поставим его на весы?
— Мы приманим его буханкой черного хлеба, — предложил Топпер.
В данный момент Отто не очень хотелось забираться на весы, но под конец удалось поднять туда одну из его громадных передних ног.
— А теперь пусть спустит ногу, — сказал полицмейстер.
Отто спустил ногу с весов. Весы стали плоскими, как блин. У них вообще ничего общего с весами не осталось.
— Что нам теперь делать? — спросил полицмейстер. — Его необходимо взвесить, в делах должен быть порядок.
— ГРУММП, ХОНК, — сказал Отто. И стянул с головы полицмейстера фуражку.
— Именем закона! — воскликнул полицмейстер. Лицо его покраснело до синевы. — Именем закона! Жевать одежду полицмейстера запрещается!
— ХОНК, — сказал Отто и съел фуражку.
— Я — несчастный! — закричал полицмейстер. — Мне необходима моя фуражка. Ведь иначе никто не увидит, что я полицмейстер.
— Её все равно уже нет, — заметил Топпер. — Могу одолжить мою шапку.
На дне шкафа он нашел старую зеленую шапочку. Но злющий полицмейстер, отшвырнув шапку в сторону, заорал:
— Это наглое животное должно быть выдворено отсюда до восьми часов утра. Иначе его посадят в тюрьму!
Он топнул ногой и только собрался было покинуть комнату, как вдруг раздался ужасающий треск.
Ужасающий треск шел от пола.
Теперь нам пора уже вспомнить, что дом был старый и такими же старыми были и полы.
Может, пол и выдержал бы Отто.
Может, он выдержал бы и Отто, и мальчишек, и господина Хольма.
Но злющий полицмейстер, который топает ногой, это было уже слишком для старого пола.
Ужасающе треща и скрипя, пол опускался вниз под ногами всей небольшой компании. Со страшным грохотом и Отто, и мальчики, и господин Хольм, и злющий полицмейстер приземлились в комнате фру Флоры.
— И-и! — взвизгнула фру Флора, появившаяся в дверях своей кухни с большим кофейником, полным горячего дымящегося кофе.
— Я и не слыхала, как вы вошли. И носорог с вами! Как мило!
Она улыбнулась полицмейстеру, почти погребенному в стоге сена.
— Понимаете, господин полицейский, — объяснила она, — я так ужасно плохо слышу.
— Я не полицейский, — прошипел полицмейстер, выбираясь из копны сена. — Я полицмейстер.
— Боже милостивый, — сказала фру Флора, ставя на стол кофейник. — Так вы брандмейстер. Но тогда на вас форма довольно странная для брандмейстера. В такой они не ходят. Ну да ладно. А теперь мы все вместе выпьем кофейку.
Полицмейстер тяжело рухнул на пол.
— Думаю, мне чашечка кофе очень нужна, — устало сказал он. — Иногда довольно обременительно быть полицмейстером.
В уютной комнате фру Флоры за столом сидело целое общество, все пили кофе с печеньем. Послеполуденное солнце посылало свои теплые, золотистые лучи в окна, а на балконе в клетках пели птицы.
— О! — сказала фру Флора, улыбаясь счастливой улыбкой. — Как все же прекрасно видеть вокруг столько милых людей и животных. К сожалению, у меня так редко собирается большое общество.
— Какое вкусное печенье! — пробормотал Топпер.
Сидя на спине Отто, он жевал печенье так, что у него только за ушами трещало.
Через открытую дверь балкона виднелось море и белые рыбачьи лодки, а немного погодя он увидел, как мчится что-то желтое.
— Привет, Силле! — закричал он, выскочив на балкон. — Давай поднимайся наверх, посмотреть нашего носорога!
— А что, в квартире фру Флоры тоже живой носорог? — спросила, ухмыляясь, Силле.
— Да, — ответил Топпер. — Мы провалились вниз вместе с полом.
— Топпер, Топпер! — укоризненно произнесла Силле.
Но все же, прежде чем промчаться дальше, она послала ему воздушный поцелуй.
— Ура! — заорал Топпер и восхищенно дернул Отто за хвост. — Силле — моя невеста!
— Бр-р-р, — сказал Вигго. — До чего надоела вся эта болтовня о невестах.
Когда мама Топпера вернулась в тот день из погребка, где торговала рыбой, она обнаружила огромную дыру в полу комнаты и, заглянув туда, увидела удивительное общество, собравшееся в комнате этажом ниже.
— Привет! — сказала она. — А у вас там по-настоящему уютно. Я спущусь вниз и выпью с вами чашечку кофе.
— И-и! — взвизгнула фру Флора. — Правда, у нас уютно?!
Полицмейстер кивнул головой.
— Необыкновенно уютно, — подтвердил он, отхлебнув большой глоток кофе. — По-моему, так уютно ни одному полицмейстеру быть не может.
Глава 9
В кафе «СИНИЙ МОРСКОЙ КОТ» спал каменным сном папа мальчика Вигго, господин Лёве.
Тяжело подействовали на него эти две беседы по телефону. Господину Лёве никогда прежде не доводилось слышать, чтобы люди издевались над ним по телефону.
