вели свою историю со времён какого-нибудь викинга-завоевателя, и ударить в грязь лицом перед ними не хотелось, тем более среди приглашённых наверняка могли быть люди, о которых как раз и говорил Фредерик, те, которые решили её вопрос с экспедицией.
Линда нервно вела автомобиль, вцепившись в руль, проклиная саму себя за то, что отклонила предложение барона выслать за ней водителя. Вроде это было проявлением вежливости, но его патронат смущал исследовательницу. Хотя сейчас её и посещали противоположные мысли, и уж его машина наверняка только так бы преодолела все ухабы дороги, ведущей в поместье её куратора, вполне себе сельской, без дорожного покрытия, начинающейся сразу же после хорошо асфальтированной главной.
Преодолев оставшийся путь, она свернула вправо и вслух выругалась, вспомнив разом всех родственников чертей. Услужливо подсказанный ей навигатором поворот оказался лишь побочным, возможно, запасным путём. Она въехала на парковку совсем с другой стороны и увидела, проезжая мимо, вытянутое от удивления лицо человека в служебной форме. Девушка виновато улыбнулась и, обнаружив свободное место, незамедлительно заняла его. Повозившись в салоне, она сняла кроссовки, надела туфли на высоком каблуке и заметила, как к её авто приближается встречающий, тот самый удивлённый её появлением мужчина.
Он помог открыть дверь и легко вылезти из салона. Она оглянулась вокруг: снег лежал на всём пространстве перед массивным, огромных размеров домом, запорошив лужайки, о наличии которых можно было догадываться по редким ярко-зелёным проплешинам, зиявшим небольшими дырами на его величественно-белом покрывале.
Сам дом показался ей серым, унылым и строго функциональным, как и всё произведённое в Викторианскую эпоху, а это здание наверняка построено ближе к концу завоевания Британией колоний. Начинался он с высоких широких лестниц, огибающих его незавершённым кругом и в конце концов встречающихся у высоких белых дверей, которые венчал скромный козырёк, а над ним висел нескромный герб, видно, что старинный: лев с распахнутой пастью. По широким перилам были расставлены вазоны из камня, стилизованные под греческие амфоры. По краям высохшими ветками дом обнимали голые стволы деревьев.
«Наверняка здесь очень красиво весной и летом, да и осенью тоже, особенно когда ветви забагровятся листьями, — подумала про себя восхищённо Линда, поднимаясь по лестнице, следуя за сопровождающим».
Девушка запрокинула голову вверх, заметив, что на первом этаже окна сияли огромными яркими проёмами с красиво задрапированными на них шторами благородного тёмно-серого цвета, на втором же они были обыкновенного размера. В этом не было ничего удивительного: на первом этаже принимали гостей, на втором жили, поэтому и отапливали, чаще всего, хорошо именно его.
Крышу с четырёх сторон венчали фигурки египетских божков: Сет, Нефтида, Исида, Осирис. А вот это было необычно для того времени. Линда взяла себе на заметку поинтересоваться у хозяина дома происхождением статуй. Они не были каноническими с точки зрения скульптуры Древнего Египта, но в их лепных организмах чувствовалась мощь греческих зодчих. Красивые человеческие тела с хорошо очерченными мышцами с венчающими их головами животных. Скорее всего, катастрофа, заставившая когда-то бежать с Крита, вынудила зодчих этого острова прийти в Египет, чтобы тут продолжить заниматься своим творчеством.
Дом не казался музейным или заброшенным. В том, что это было обжитое место, не было сомнений: ухоженность и лоск чувствовались даже в одежде встречающих слуг, обряженных в строгие фраки с красными платками, вставленными в нагрудные карманы.
Судя по тому, что у дверей никого не было, Линда поняла, что безбожно опоздала. Этот приём был сродни работе, и так облажаться в первый, пусть и неформальный рабочий день — это, конечно, ужасно, но девушка оправдывала себя тем, что она не каждый день посещает такие места и мероприятия, для этого требовалось тщательно подготовиться и, вообще, было бы хуже, если бы она завалилась сюда в любимом вытянутом свитере, потёртых джинсах и удобных стоптанных кроссовках. Девушка поёжилась от холода: куртка и коктейльное платье — две вещи несовместные.
— Сильно я припозднилась? — спросила Линда сопровождающего её мужчину, потом ворчливо добавила, — или пока все заняты около светским бессмысленным трёпом и аперитивом перед обедом, собственно говоря, по поводу которого все сюда и притащились?
Тот отрицательно мотнул головой и, не удержавшись, улыбнулся, предпочитая промолчать.
— Думаю, весело мне точно не будет, — ворчливо пробормотала она, входя в открытые для неё двери, и на секунду зажмурилась от яркого света, брызнувшего ей в глаза.
Зала встретила её мерным гулом спокойных, доброжелательных голосов, взрывавшихся иногда по местам деликатным смехом. Она огляделась в поисках хотя бы одного знакомого лица, а по правде говоря, барона. Собравшаяся тусовка не то чтобы наводила на неё ужас, но ей было крайне некомфортно. Она не видела вокруг себя никого, кто хоть мало-мальски был бы ей знаком. Коллег ей ещё не представили, это предстояло сделать в Каире, а известные ей исследователи в её области изысканий здесь не присутствовали.
Линда прошла чуть вперёд, и перед ней остановился официант в точно такой же форме, что и встретивший её. Он сделал вежливый поклон, и перед носом девушки оказались продолговатые бокалы с шипящим пузырьками шампанским. Девушка мимолётно улыбнулась ему, беря ёмкость с подноса, он вновь поклонился ей.
Исследовательница занервничала и обняла себя одной рукой за талию, сделав длинный глоток золотистого игристого вина. Но долго так ей стоять не пришлось, сзади она ощутила движение и, не успев повернуться, услышала рядом с ухом фразу, произнесённую хрипловатым голосом, от жгучего оттенка которого, а ещё от неожиданности у неё чуть не подкосились коленки.
— Вы опоздали.
Она повернулась и в мыслях мрачно отозвалось: «Закопалась ты, Линда, в своих первоисточниках…»
— Должна же я была найти хоть что-то, отдалённо напоминающее Древний Египет, — произнесла Линда, попытавшись кинуть фразу как можно более небрежно.
Барон приподнял бровь и с сомнением окинул взглядом её фигурку:
— Так что это более похоже… — он хмыкнул.
Линда не дала ему договорить:
— Знаю, что это Греция, но что делать, если в Египте никогда не было зимы и носили там лёгкие сеточки, в приличном обществе…
Пришла его очередь перебить её:
— О, я тогда бы предпочёл не приглашать всех этих людей, чтобы лицезреть…
Он осёкся, увидев, как смутилась девушка.
«Флиртует или играет? — спросила она саму себя, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё крамольными мыслями. — Боже, как стыдно-то, я же взрослая женщина, но эти кошки-мышки… Я не понимаю такое и не умею…».
Между ними повисло молчание, которое, впрочем, быстро нарушилось. Фредерик как ни в чём не бывало предложил:
— Я хочу представить Вас моей бабушке.
Линда автоматически одёрнула платье и тут же поймала насмешливый взгляд
