Половина верхнего этажа здания была превращена в апартаменты Пью, где он останавливался во время редких визитов в Доусон. Это были довольно удобные комнаты, даже роскошные по северным меркам, и теперь Пью решил проводить здесь все свободное время.
Новичку растущий город мог показаться унылым поселком, состоящим из наскоро сооруженных построек и пыльных тропинок, которые служили улицами, но Пью видел нечто иное — он видел открывающиеся перед ним возможности. Доусон рос с невероятной быстротой, и самые предприимчивые могли быть уверены, что очень скоро станут миллионерами, если правильно разыграют выпавшие на их долю карты.
Хорошо, что он не стал ждать и приехал в Доусон теперь. Возможно, федеральный агент оказал ему неплохую услугу, заставив стряхнуть с себя ленивое оцепенение.
Громкий стук в дверь отвлек его от размышлений.
— Войдите! — крикнул он.
Дверь распахнулась, и вошел Чет Хартер. Улыбка его была натянутой, глаза ярко блестели. Он снял шляпу и бросил ее на диван.
— У меня для вас новости, Эл Пи. Есть хорошие, есть плохие.
— И что это за новости? — Пью достал золотой портсигар, извлек из него сигарету, аккуратно вставил в мундштук и зажег. Нельзя было показывать Хартеру, что он волнуется.
Хартер подошел к столу с остатками завтрака, поднял кофейник и, обнаружив, что он пустой, поставил на место.
Пью мысленно отметил его манеру держаться. Хартер опять был преисполнен чувством собственной незаменимости. Настало время поставить его на место.
— Я задал тебе вопрос, Чет, — тихо произнес Пью. Хартер, прищурившись, посмотрел на него.
— Я прекрасно слышал, Эл Пи. Просто я проверял, не осталось ли здесь кофе, но, похоже, нет.
Он улыбался, но тон его был высокомерным, и Лью мрачно нахмурился, рассматривая тлеющий конец сигареты. Пора осадить наглеца!
Пью неторопливо взял трость и слегка покачал ее в руке. Хартер смотрел на него с улыбкой. Вдруг с неожиданной для его грузного тела кошачьей ловкостью Пью вскочил на ноги и вытянул руку с тростью вперед. Он нажал кнопку — и раздался щелчок.
Глаза Хартера широко раскрылись, лицо побледнело — он почувствовал у своего горла острый клинок. Пью усилил нажим, и маленькие капельки пота проступили на лбу Хартера.
— Какого черта, Эл Пи? — хрипло спросил он, боясь пошевельнуться. — Эта проклятая штука достаточно острая!
На губах Пью появилась злорадная ухмылка.
— Неужели? Эту маленькую штучку я приобрел у проезжего торговца, который привез ее из Франции. Трость с вкладной шпагой — так они ее называют. Думаю, это идеальное оружие для джентльмена.
Хартер шумно сглотнул.
— Но в чем дело, черт возьми?
Улыбка Пью стала шире, и он слегка надавил на трость, отчего лицо Хартера стало еще бледнее, а пот струйками стал стекать со лба.
— Дело в том, мой друг, что пора было привлечь твое внимание. Кажется, у меня возникли некоторые проблемы. Я много раз говорил тебе, Чесли, что меня нельзя назвать терпеливым человеком и что тебе следует это учитывать. Я говорил тебе это?
Хартер осторожно кивнул. Он очень не любил, когда его называли именем, данным ему родителями, и Пью знал это. Толстяк медленно опустил трость, нажал кнопку, и тонкое лезвие, шурша, вернулось в футляр трости.
— Ну, и на чем мы остановились?
Прежде чем ответить, Хартер вытащил из кармана огромный носовой платок и вытер лоб, на мгновение спрятав лицо под складками ткани. «Когда-нибудь, — с ненавистью подумал он, — этот жирный ублюдок зайдет слишком далеко, и я вспорю его толстое брюхо!»
Но когда он убрал платок, его лицо опять было бесстрастным.
— Этот агент. Он в городе. Насколько я понимаю, сукин сын добрался сюда раньше нас. Сделал заявку на участок и разбил лагерь около Медвежьего ручья. А вы уверены, что этот парень — федеральный агент? Я хочу сказать, что это довольно глупо — преодолеть столько трудностей и не искать золото.
Пью коснулся пальцами подбородка.
— Я абсолютно уверен, Чет. Абсолютно уверен. Но похоже, он умнее, чем я думал. Достойный противник. Пусть все остается как есть. Я не могу тратить на него много времени. Потом от него надо будет избавиться. Полагаю, что это была хорошая новость. А какова плохая?
— Эта сучка Ли, фотограф, — она тоже здесь. Ума не приложу, как ей удалось выбраться живой из той бури! Она открыла свое дело в палаточном городке в конце улицы. Мне следует еще раз попытаться добыть фотографию?
Пью поджал губы.
— Думаю, да. Но на этот раз действуй осторожно. Мы на канадской территории, и я не хочу привлекать к себе ненужного внимания. Это все?
— Да, за исключением того, что внизу я столкнулся с Монтаной и он просил передать вам, что бухгалтерские книги готовы и вы можете просмотреть их.
— Превосходно. — Пью стремительно поднялся на ноги, и его живот затрясся. — Мы спустимся вниз прямо сейчас.
Внизу, в маленьком кабинете в задней части здания, Монтана Лидс разложил на столе огромный гроссбух и расправил страницы.
Он знал, что все в полном порядке, но все же чертовски нервничал. Почему-то Лестер Пью всегда так на него действовал. В этом человеке была холодная безжалостность, чего не могли скрыть его наружность и мягкие, вкрадчивые манеры. Он предполагал, что Пью занимается темными делишками, но ему, Монтане, не было до этого никакого дела.
Монтана знал, что Пью — опасный человек, и не строил иллюзий относительно своей судьбы, если он совершит крупную ошибку, обманет Пью или каким-либо другим образом вызовет гнев этого толстяка, по поскольку Пью ему очень хорошо платил, он мог спокойно продолжать свою работу — по крайней мере пока.
Монтана вздохнул. Возраст его приближался к шестидесяти, но он оставался элегантным и еще красивым мужчиной с копной белых волос, веселым нравом и громким смехом. Он был слишком талантлив, чтобы работать на других, особенно таких, как Лестер Пью, но человек должен ведь как-то жить. Если бы все сложилось удачно…
Он криво улыбнулся. Похоже, обстоятельства всегда складывались для него неудачно. Так было всю жизнь. Одна сияющая мечта сменяла другую, и каждая обещала богатство и успех, а кончалось все одним и тем же — крахом.
Его последняя мечта — обогатиться на Клондайке — поначалу, казалось, начала осуществляться. Монтана и его компаньон нашли богатый золотом участок и застолбили его. Они тянули жребий, чтобы определить, кто поедет в Доусон, чтобы оформить заявку, и Джексон, его компаньон, выташил длинную соломинку. Монтана остался на участке.
Через неделю Джексон вернулся. Размахивая ружьем, он приказал Монтане убираться с принадлежащей ему земли. Джексон оформил заявку на свое имя.
