Читаем без скачивания Счастливо оставаться! (сборник) - Татьяна Булатова

– Домой хочу. Есть.

– Ир, я его хотела накормить. И блинов напекла, и картошки нажарила. Кисель вот сварила. Ничего не стал. Чай с сахаром попил только.

– Да знаю я, Тань. Его разве накормишь. Господи, ну что за жизнь! Одну не прокормишь, другого не накормишь. Крутись, как хочешь. – Помолчала секунду и строго напомнила: – Вынос завтра в двенадцать. Поминки – в школе. Бегала сегодня, мед, грибы относила.

– А детей ты завтра куда?

– Дома побудут.

– А твои что же, не приедут?

– Сегодня вечером обещали. Да, видно, машину не нашли. Завтра, значит. Ладно, Тань, пойдем, что ли. Устала я сегодня. Быстрей бы уже все.

Татьяна подругу задерживать не стала. Звягины перешли улицу и скрылись за забором.

Из загона слышались недовольные вопли некормленой птицы. Вовка подбежал к плетню и заглянул внутрь – Трифона не было.

– Трифона нету! – сообщил он остальным членам семьи.

– Как же! Нету твоего Трифона, – отмахнулась Ираида. – Где ему еще быть-то? В потемках не видно.

Успокоенный материнской уверенностью, Вовка вернулся к родственницам и, расправив плечики, серьезно сказал:

– Я первый!

– Да хоть десятый, – в очередной раз отмахнулась Ираида и сошла с дорожки, ведущей к дому, пропуская сына вперед.

Вовка, встав во главе команды, бойко зашагал к крыльцу, периодически оглядываясь на мать.

– Давай и ты, – предложила Ираида дочери, жестом указывая ей двигаться за братом.

– Не хочу, – отказалась Оля и взяла мать за руку.

Жест этот был столь необычен для дочери, что у Ираиды перехватило дыхание. Всю дорогу назад Ольга отталкивала ее руку, предпочитая держаться на почтительном расстоянии. А сейчас вдруг неожиданно пошла на контакт, крепко сжала материнское запястье влажными, прохладными пальчиками и прижалась к ее упругому боку. Ираида Семеновна от неожиданности встала как вкопанная, притянула к себе Ольгу, сгребла в охапку, словно желая принять в себя свое чадо. Молча стояли, обнявшись, дыша общим дыханием, общим ритмом, не обращая внимания на томившегося около крыльца Вовку. Стояли, влившись друг в друга, склеившись, как будто завтра война или расставание на всю жизнь. И в вечерних сумерках было неясно, двое там или один, но большой и бесформенный.

Заскрипел протяжно фонарь оттого, что на него взгромоздилась ночная крупная птица и резко рванула ввысь, ощутив живое неестественное тепло. Птица охнула где-то высоко, и разом запели цикады, стало как-то повеселее, праздничнее. Вокруг горящей над крыльцом лампочки кружились ночные бабочки и с ними в одном хороводе совсем мелкая мошкара, привлеченная светом. Вовка задрал голову, зажмурился – световые волны поплыли перед глазами. Мальчик обернулся – к дому подкралась кромешная тьма.

– Ма-а-ама? – позвал он.

Из темноты никто не ответил, тогда Вовик забрался на крыльцо и выставил руку козырьком над глазами:

– Ма-ама!

Ираида прекрасно слышала глас вопиющего, но отвечать не торопилась. Укутанная наступившей темнотой, женщина бережно провела ладонями по девичьей головке – пальцы застряли в нерасчесанных кудрях, больно оттянув кожу. Оля инстинктивно дернула головой, но ни на миллиметр не отодвинулась. Боль была какая-то приятная, сладкая, солоноватая на вкус – просто на глаза навернулись слезы.

– Пойдем, что ли, доча, – хрипло прошептала Ираида Семеновна, наклонившись к спрятавшемуся в непослушных волосах маленькому ушку. – Так ведь и будет орать, ирод, пока не увидит.

– Ма-ама! – уже с тревогой в голосе прокричал Вовка.

– Идем же мы. Идем уже, сыночка, – приторно выдавила из себя Ираида и добавила шепотом: – Ни минуты не терпит, своебышник!

Мальчик, удовлетворившийся звуком материнского голоса, сел на ступеньки крыльца и приготовился терпеливо ждать. В обретенной безопасности ему казались столь никчемными эти женские секреты, столь мелкими по сравнению с его тайнами, поэтому Вова Звягин был снисходителен и великодушен.

Ираида и Ольга наконец-то вынырнули из садовой темноты в зону мягкого дрожащего света. Притихшие и покорные, уставшие от безмерного счастья обладания друг другом.

– Жрать хочу! – сердито, по-мужицки, выпалил Вовка.

– Это еще что за жрать! Что за жрать?! – взвинтилась Ираида Семеновна. – Тоже мне! Жрать ему подавай. Чать не скотина ты, Вова. Человек!

– Человек, – согласился с материнскими доводами мальчик.

– А раз человек, – назидательно произнесла женщина, – то и разговаривай как человек.

Вова хитро посмотрел на мать, встал на четвереньки и, задрав голову, звонко залаял. При этом тощий его зад в покрытых зацепками шортах заходил ходуном из стороны в сторону. Ольга захихикала, присела на корточки и стала шарить под нижней ступенькой ключ от отчего дома. Пальцы натыкались на свернувшуюся хлопьями пыль с порядочным замесом песка и грязи, упирались в покрытые занозами борта ступеньки – ключа не было.

– Нет! – сообщила Ольга домочадцам.

– Чего нет? – почти одновременно произнесли Вовка и Ираида.

– Ключа нет.

– Как нет? – всплеснула руками Ираида Семеновна.

– Ну так. Нет. Пусто.

– Господи! Где ж ключ-то? Я ж клала! – запричитала Звягина. – Вот как ушла из дому, дверь заперла и сунула под крыльцо.

– Ну нет там ключа! – с отчаянием в голосе повторила девочка.

– Обронила! – взвизгнула Ираида. – Господи, что ж я за дура! Ей-богу, обронила, пока к свекрови бежала, по дороге и обронила.

Вовка с возмущением посмотрел на мать:

– А спать я где буду? В бане?

– Так баню-то еще открыть надо! Ключ-то в доме. Теперь хоть к отцу беги.

– Я устал, – сразу же предупредил Вовка.

Оля села на ступеньку со страдальческим выражением лица: «Чего ж делать?» Рядом примостилась и Ираида. При мысли о возвращении в дом к свекрови портилось настроение. В голове скрежетали какие-то шестеренки, начинался «мозговой штурм».

– Окно! – воскликнула Звягина.

– Бить будем?! – радостно взвизгнул Вовик. – Камнем можно.

– Да уж, – протянула Ираида, – насчет камня – ты мастер. Камнем и дурак сможет. Ты так попробуй. Не камнем.

Задача была не из легких. Вова приуныл. Женщина обошла дом кругом, лелея надежду обнаружить хотя бы одно неплотно прикрытое окно. Не тут-то было! Даже форточки и те были закупорены.

– Господи! Какой дурак все окна позакрывал? – проворчала Ираида себе под нос. – Хоть бы одно оставил.

– А воры? – участливо уточнил мальчик.

– Да что у нас красть, господи! Все как у всех – холодильник, телевизор, стиральная машинка.

– А золото? – поинтересовался Вовка.

– К-к-ка-ккое золото? – поперхнулась Ираида. – Где ты у нас золото видел?

– В коробке, – признался Вова и перевел стрелки на сестру, – Ольга показывала. Там зубы.

– Ты че, Оль, ко мне в комод лазила, что ли?

Ольга кивнула.

– А зачем, дочь? Все ж ваше будет. Мне коронки мамка отдала, я вам отдам, а вы делайте что хотите. Хотите – плавьте, хотите – надевайте. Че ж лазить-то? А там документы. А там паспорт. А там ваши свидетельства о рождении. А пропадет? Нет документов – кто поверит, что вы мои дети? Это кто, Господи, поверит, что мои дети ко мне в комод без спросу лазили? Мне что ж, теперь ничего без присмотра оставить нельзя?!

Ираида только перевела дух, чтобы закончить свою пафосную тираду, как Вовка, уставший от нескончаемого материнского монолога, неожиданно для самого себя размахнулся и бросил камень, минутой раньше поднятый с земли, в окно. Стекло мелодично зазвенело и зазвякало сначала по жестяному подоконнику, потом по бетонным откосам.

Звягина не успела открыть рот с пожеланиями всего наилучшего собственному сыну-своебышнику, как тот с гордостью заявил:

– Я сам открыл дверь!

– Дурак ты, Вовка, – посочувствовала ему сестра. – Ты не дверь открыл, ты стекло грохнул.

Мальчик насупился и на всякий случай отбежал в сторону. Ираида всплеснула руками, охнула и запричитала:

– Да что же это такое! Что это за ребенок, Господи!

– Я не ребенок, – подал голос младший Звягин, почувствовавший, что наказания не последует.

В окно лезли по очереди – сначала Ираида, потом дети. Чай пить не стали. Измученные разбрелись по комнатам – каждый в свою кровать. Вовка отбился, как только головой коснулся подушки. Ольга ворочалась – сон никак не приходил к девочке. Ираида грузно опустилась на супружескую кровать, придавленная нахлынувшей усталостью. Раздеваться не торопилась, подошла к комоду – вывернула заветный ящик, достала шкатулку, зачем-то пересмотрела все документы, пересчитала рассыпавшиеся золотые коронки и тщательно упаковала их в истертую по местам сгибов восковую бумагу. Надо было раздеться. Сковала лень. Женщина достала из-под подушки ночную сорочку и начала стягивать с себя платье, не сняв с головы платка. Больно вывернула руку, ойкнула, наконец-то стащила платье и встряхнула его. По полу звякнуло – нашелся ключ. Ираида заплакала. Легла. Уткнулась лицом в подушку. Сна не было – в груди тянуло, сосало под ложечкой, накатила беспричинная тоска. Звягина отправила в небеса телеграмму-молнию: «Когда же все это кончится?» Только собралась ответить сама себе, как в спальню тенью проскользнула Ольга и легла рядом, обхватив мать за шею.