– Умница.
Его светлость мягко отобрал у меня стакан, поставил оба пустых стакана на прикроватный столик, достал откуда-то сухой носовой платок и с каким-то провокационным прищуром поинтересовался:
– Помочь?
Мои глаза застилали радужные слезы, и от этого казалось, что вся мрачная спальня вмиг преобразилась в волшебные чертоги, заполненные светом, бликами, сиянием…
– Ари, – голос герцога прозвучал так мягко, – как вы?
Я ощутила прикосновение шелковой ткани к лицу, и от этих прикосновений переставало быть мокро, а еще все вокруг так неожиданно закружилось…
– Там было всего два глотка, Ариэлла, – несколько укоризненно произнес лорд оттон Грэйд.
– А т-т-там б-был-ло п-п-привидение, – почему-то заплетающимся языком произнесла я.
– Да, – его светлость грустно улыбнулся, – к сожалению, было.
Я кивнула, и от этого движения упала на подушки и теперь смотрела на балдахин над головой. Балдахин переливался всеми цветами радуги и тоже начал кружиться, как на карусели. Но помимо удивительного явления, я вспомнила:
– У в-в-вас г-г-глаза свет-т-тились, – говорить было неимоверно трудно, – тусклым голубоватым сиянием, к-к-как… святой сплав.
Герцог почему-то не сказал на это ни слова. Поднялся, прошел к окну, некоторое время стоял, глядя вдаль, а я, повернувшись на бок, смотрела на него. Его светлость тоже кружился, как и все здесь. Я лежала, а все кружилось.
И вдруг лорд оттон Грэйд произнес:
– Проклятие исчезает.
Нахмурившись, попыталась приподняться и уточнить, что именно имеется в виду, но все закружилось сильнее, и я вновь упала на подушки. Герцог обернулся, странно посмотрел на меня, улыбнулся, вновь отвернулся к окну. А у меня стали закрываться глаза, медленно, но неуклонно… Очень медленно, но весьма неуклонно…
Шорох приближающихся шагов, порыв ветра, едва одеяло было отброшено, и пояс халата был развязан. А все кружилось и кружилось, убаюкивая и укачивая. И когда холодок простыней сменил влажную грубую ткань халата, я лишь улыбнулась, поворачиваясь на бок и обнимая подушку. Судорожный вдох где-то совсем рядом, и вновь порыв ветра от укутавшего меня одеяла. И было так удобно, уютно, тепло и спокойно.
* * *
Моей ладони коснулось что-то мокрое.
– Гром, – послышался недовольный голос его светлости.
Мокрое прикасаться перестало.
Осторожный стук в дверь, и вновь раздраженный, но тихий голос герцога:
– Вон!
Стук спустя паузу повторился. Затем раздался скрип кресла, звук шагов, дверь открылась, и лорд оттон Грэйд вышел.
Очень медленно я открыла глаза и увидела сидящую рядом с кроватью гончую. Гром тут же потянулся, лизнул мою свесившуюся с постели руку, ткнул носом и вновь сел, выжидательно глядя.
На миг зажмурившись, я вновь открыла глаза – вся спальня была залита ярким дневным светом. Дневным! Ошеломленная этим открытием села на постели, ощутив странное головокружение и шум в ушах, а затем поняла страшное – на мне не было одежды!
На мне не присутствовало совершенно никакой одежды!
Ничего!
И как бы я ни пыталась вспомнить, что произошло ночью, моя память невероятным образом отказывалась сообщать что-либо, кроме последнего воспоминания о том, как лорд оттон Грэйд стоит у окна! Такого смятения, какое охватило меня, пожалуй, никогда ранее не доводилось испытывать. Это было гораздо ужаснее, чем вчерашнее нахождение в ванной его светлости.
Придерживая одеяло на груди, я стремительно огляделась, ища хоть какую-нибудь одежду, и к своему ужасу, увидела халат лишь на противоположном от меня конце спальни. Но подумать о том, как достичь вожделенного одеяния, времени мне не предоставили.
Тихий скрип открываемой двери, и, не сумевшая побороть смущение и даже взглянуть на вошедшего, услышала спокойное:
– Доброе утро, леди оттон Грэйд. Как вы себя чувствуете?
Я не нашла в себе силы ответить. Прижав к себе одеяло с такой силой, что сложно было дышать, я не могла даже поднять голову, чтобы встретиться взглядом с его светлостью, я…
– Рад, что вы проснулись, и мне не пришлось будить вас. – Тихие шаги в дальний конец спальни, после чего герцог направился ко мне. – Я просил бы вас поторопиться, Ариэлла. – Мужской банный халат укутал мои обнаженные плечи. – Вас ожидает завтрак в моем малоприятном для вас обществе, после я должен вернуться к армаде. Вам помочь подняться?
– Нет, благодарю вас, – еле слышно выдохнула я и поспешно вдела руки в рукава.
О, Пресвятой, стыд прожигал насквозь.
– К слову, – даже не делая попытки выйти из спальни, как полагалось благовоспитанному лорду, продолжил беседу его светлость, – если вас это беспокоит, должен сообщить, что консумации не произошло, соответственно было бы чудесно, если бы вы прекратили краснеть, леди оттон Грэйд. Право слово, мне кажется еще немного, и вы сгорите от смущения.
Головы я так и не подняла, но после слов герцога взглянула на собственную грудь, ту часть, что не была прикрыта одеялом во время моих неловких попыток одеться, и с ужасом осознала, что кожа действительно приобрела багровый оттенок.
– Ко всему прочему, Ариэлла, я позволял себе куда более нескромное поведение, но помнится, утром вы менее всего напоминали помидор.
У меня остановилось дыхание.
– Или быть может, – лорд оттон Грэйд склонился на до мной, отвел волосы с обнаженного, в силу необходимости надеть халат, плеча, и, касаясь моей кожи дыханием, добавил: – мне стоило бы вновь прикоснуться к вам гораздо ниже? А ваш румянец вовсе не свидетельство стыда, а проявление гнева по отношению ко мне, именно вследствие моего бездействия?
И на смену стыдливости действительно пришел вполне обоснованный гнев!
– Я была бы очень благодарна, – голос дрожал от возмущения, – если бы вы, лорд оттон Грэйд, вспомнили о правилах приличия и позволили бы мне привести себя в надлежащий вид без вашего присутствия!
Ощущение дыхания на моей коже сменилось прикосновением губ герцога, а следом я услышала издевательское:
– Родовой брак, леди оттон Грэйд, предполагает совместное проживание супругов в одних покоях.
Я замерла, его светлость, все так же касаясь губами моего плеча, продолжил:
– Совместное проживание включает в себя совместные купания, переодевания, прием пищи. Знаете, Ари, – губы герцога плавно переместились с плеча на шею, и он зашептал у самого моего уха, – я потратил несколько часов ночной бессонницы на более вдумчивое изучение правил и традиций родового брака. И должен признать, к рассвету идея получить вас в полное и абсолютное владение начала нравиться мне все больше и больше…
Лорд оттон Грэйд выпрямился и произнес уже холодно, в своей извечной насмешливой манере:
– Советую расстаться с ложной, навязанной вам церковным воспитанием скромностью, Ари. Поднимайтесь, я действительно располагаю крайне ограниченным количеством времени.
Я сжалась, не в силах даже пошевелиться. Все ужасы вчерашнего дня, унижение, страх, прямая угроза со стороны герцога, постыдное нахождение в ванной, появление призрака… Еще вчера я осознала, что у меня не хватит сил противостоять последнему представителю династии Грэйд, сегодня это нахлынуло со всей очевидностью.
– Поднимайтесь! – холодно потребовал герцог.
А затем, пройдя через спальню и подойдя к окну, его светлость продолжил:
– Вам запрещено выходить из замка даже во двор, как, впрочем, подниматься на башни и спускаться ниже наземного уровня. Говард и Уилард об этом осведомлены, у госпожи Вонгард отобраны ключи. Мой… – пауза и с явным недовольством, – наш замок в вашем полном распоряжении. Ремонт вечерней столовой на данный момент не представляется возможным, посему выберите комнату, которую сочтете наиболее приемлемой для вечерних трапез. Леди оттон Грэйд, мне вас лично поднять с постели?!
Вздрогнув и пользуясь тем, что его светлость не оборачивается, я неловко соскользнула на пол, встала, запахиваясь в халат. Обе гончие, а Ураган обнаружился за креслом, проследили за каждым моим движением.
– Гончие будут следить за вами неотступно, – произнес лорд оттон Грэйд.
Я не нашлась, что на это сказать. Каким образом можно было отдать подобный приказ животным, оставалось за гранью моего понимания. Как, впрочем, и все, высказанное герцогом.
– Вызвать камеристку? – несколько раздраженно поинтересовался герцог.
– Нет, благодарю вас, в лицее нас приучили одеваться самостоятельно, – достаточно резко ответила я и поспешила покинуть спальню его светлости.
Оба пса мгновенно двинулись со мной, не отстав и когда я вошла в собственные покои, где меня уже ожидали Гретхен и еще две горничные. Все женщины при моем появлении тут же склонились в реверансе, но я отчетливо понимала – прислуга видела все. Мой неподобающий вид, то, что я появилась из покоев герцога, и мужской халат также не остался без внимания.
