– Фараон потребовал великого чуда в доказательство этих слов. Он потребовал, чтобы Джеди сотворил еще одну вселенную или хотя бы еще одного бога. Джеди ответил, что не может вносить в уже созданный мир такие сущности, которые изменят его природу, но может произвольно менять соотношения и соответствия, а также влиять через одно на другое. Фараон нашел в этих ответах противоречие и велел казнить Джеди за святотатство. Но из этого ничего не вышло – экзекуция превратилась в последовательность издевательских фокусов, из которых самым оскорбительным был фокус с говорящей отрубленной головой, которая непочтительно отзывалась о фараоне и его близких. Фараон велел сварить голову в уксусе, но не помогло даже это.
– Когда фараон пришел посмотреть, как проходит казнь, голова Джеди заявила: «Я мог бы навечно проклясть род фараонов за такое обращение. Но я ограничусь фокусом. Что бы ты сказал, великий фараон, о правителе, который все ресурсы своего государства направляет на строительство пирамиды в сотню и даже тысячу раз больше обычной?» Фараон сказал: «Такой правитель был бы сумасшедшим, это понятно любому. Пирамида – жилище тени. А тени все равно, каков размер ее дома, поскольку, как ты правильно сказал, тень большого подобна тени малого. Моя пирамида уже строится, и она таких же размеров, как гробницы мудрых правителей древности». Джеди ответил: «Знай же, Хуфу, что твоя пирамида станет величайшим из построенных в Египте зданий, а сам ты станешь просто тенью своей пирамиды!»
– Фараон сказал: «Наверно, боль свела тебя с ума, фокусник. То, что ты говоришь, лишено смысла». Джеди ответил: «Смысл того, что я говорю, прост. У вещей и событий есть лицо и изнанка. Их можно отделить друг от друга. Для всех ты будешь фараоном, покоящимся в великой пирамиде. Но на самом деле ты будешь работать на ее строительстве столько времени, сколько нужно одному человеку, чтобы возвести величайшее здание в истории. И если ты будешь отлынивать от работы, тебя будут наказывать так же жестоко, как ты сейчас истязаешь меня. От страны, над которой ты властвуешь, останутся лишь руины, твоя погребальная камера будет разграблена, и даже сама твоя пирамида превратится в облезлую гору каменных блоков – а ты по-прежнему будешь в одиночку строить ее, день за днем, век за веком и тысячелетие за тысячелетием, и даже не вспомнишь, что был до этого кем-то другим...» Хуфу спросил: «Как такое может быть?» Голова Джеди засмеялась и ответила: «Вот и узнай это сам... Считай это моим последним фокусом!»
– Сказав это, голова исчезла из чана, где варилась. А вскоре слуги фараона сообщили, что тело мага пропало... На этом кончается история, рассказанная в папирусе Хуфу. Никто не знает, что случилось с Джеди. Много столетий после этого малышей пугали легендой о том, что он так и странствует по свету, скармливая непослушных детей своему волшебному крокодилу. Но пирамида Хуфу, известная также как пирамида Хеопса, действительно стала величайшей в истории – ее высота почти сто пятьдесят метров. До сих пор люди со всего мира съезжаются посмотреть на это удивительное творение человеческих рук, напоминающее нам о гении древнего человека и о безжалостной тирании, под гнетом которой проходила его жизнь. А фокус «кормление крокодила Хуфу», изображающий волшебное исчезновение жены фараона, вошел с тех пор в репертуар лучших магов мира...
Как только запись кончилась, магнитофон щелкнул и остановился. Через несколько секунд замолчала и Танюша – как пулемет, доевший патронную ленту до конца.
– Ну ты даешь, – одобрительно сказал Алексей Иванович.
– Могу синхронисткой работать, – улыбнулась Танюша. – У переводчиков это называется «будочный уровень».
– Почему будочный?
– Синхронисты в будке сидят.
– У тебя незабудочный уровень, – сказал Алексей Иванович.
В этот раз Танюша просмеялась в точности столько, сколько нужно. «Великая вещь женский инстинкт», – подумал Алексей Иванович и чуть заметно вздохнул.
– А вот мне сейчас в голову пришло, – сказал Игорь. – Все говорят, дурак этот Хуфу, всю жизнь строил огромную пирамиду, и зачем? А это, между прочим, была самая мудрая инвестиция в истории человечества. От всех этих лунных модулей, которые мы в шестидесятые годы клепали, даже ржавчины не осталось, хоть времени прошло всего ничего. А пирамида Хеопса до сих пор весь Египет кормит. И еще тысячу лет кормить будет. Вот это я понимаю, правительство о народе думало!
– Подожди, – сказал Алексей Иванович. – Кажется, он нам сейчас это египетское чудо собирается продемонстрировать...
Действительно, фокусник начал подготовку к новому трюку. Вынув из своего ящика глянцевую коробку с изображением большегрудой белозубой блондинки, он раскрыл ее и достал свернутую надувную женщину – грубую клеенчатую разновидность из секс-шопа.
– Фу какая гадость, – сказала Танюша.
Отбросив пустую коробку в сторону, фокусник принялся надувать женщину каким-то газом из черного шланга, конец которого он вытащил из своего ящика – видимо, у него там был маленький газовый баллон.
– Тема надувной женщины, – сказал Игорь, – знаем-знаем. Метафора внутренней пустоты и бездуховности современного человека.
Алексей Иванович хмыкнул.
– Вы не согласны? – спросил Игорь.
– Не знаю, – ответил Алексей Иванович. – Насчет пустоты согласен, а вот насчет бездуховности... Она же все-таки на пневматике.
Танюша в этот раз не засмеялась – видимо, просто не поняла, что это была шутка.
– «Пневма» по-гречески душа, – пояснил Алексей Иванович. – Интересно тут другое. Почему-то всегда бывает надувная женщина, а не мужчина. Если это и метафора, то смысл скорее в том, что женщина по своей природе чрезвычайно пластичное существо, которое мужчина наполняет содержанием. Не только в прямом физиологическом, но и в переносном смысле. Вот у Чехова был такой рассказ «Попрыгунья»...
– Да хватит вам об этой гадости, – вмешалась Танюша. – Вас эта история не зацепила? Которая на магнитофоне была?
– По-моему, интересная, – сказал Игорь. – Во всяком случае, интереснее того, что он делает. В ней действительно чувствуется что-то чудесное, правда?
Алексей Иванович пожал плечами.
– Чудеса делаются из человека, которому их показывают, – сказал он. – И чем больше он их видел, тем меньше остается места для новых. В вас, ребят, чудеса еще есть. А мне все мои показали в девяностых годах прошлого века. Во время залоговых аукционов, если совсем конкретно. И новых уже не предвидится. Это как в ателье – пошив из материала заказчика. А материала у нас не особенно много.
– Значит, – сказал Игорь, – надо следить, чтобы с нами происходили только самые качественные чудеса. Вот как с вами.
Алексей Иванович усмехнулся.
– Следи, – ответил он.
Фокусник все еще готовился к номеру. Он положил надутую куклу на землю перед своей тележкой и жестами велел зрителям отойти подальше. Когда они подчинились, он сунул руки в свой ящик, долго шарил там с озабоченным видом и наконец вынул одноразовые палочки для суши в бумажной упаковке. Разъединив их, он сунул одну назад в упаковку и бросил обратно в ящик.
– Вот это правильно, – сказала Танюша. – Волшебная палочка должна быть одноразовой, как шприц. Роулинг не учла. А то после плохих чудес ей будет противно совершать хорошие, и наоборот.
– Ну, если так рассуждать, тогда... – Игорь не договорил и засмеялся.
– Что «тогда»? – спросила Танюша.
– Ничего, – ответил Игорь. – У мужчин свои секреты. Хватит болтать, сейчас фокус будет.
Действительно, фокусник закончил свои приготовления и несколько раз хлопнул в ладоши, требуя внимания. Добившись его, он вынул из магнитофона кассету, перевернул ее и снова нажал на «play». Заиграла условно-восточная музыка, вроде той, что бывает в мультфильмах про Али-Бабу.
Фокусник торжественно поклонился зрителям, приблизился к надувной женщине, несколько раз обошел ее по кругу, присел перед ней на корточки и погладил, словно успокаивая перед опасным трюком. Затем он простер над ней руки, в одной из которых была одноразовая волшебная палочка, и стал медленно подниматься, изображая крайнее напряжение всех сил. Надувная женщина дернулась, оторвалась от земли и поплыла вверх, словно притягиваемая пассами его рук.
– Черт, хорошо тянет, – сказал Алексей Иванович шепотом. – Плавно. Поняли, почему он нас отогнал?
– Почему? – спросила Танюша.
– Он, когда присел на корточки, прицепил к ней две тонкие лески. А сейчас, когда руками машет, наматывает их на руки. Поэтому она и поднимается...
Когда надувная женщина поднялась до высоты его плеч, фокусник сделал несколько особо замысловатых пассов и стал медленно отходить в сторону от фонаря. Надувная женщина, однако, осталась висеть на месте.
– Дошло? – прошептал Алексей Иванович. – Он ее перецепил на леску, которая была раньше подвешена к этому фонарю. Она тонкая, как паутина. И он нас специально так поставил, чтобы ее видно не было.
