Читаем без скачивания Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

– Где и как?

– Это я решу. Как обстоят дела?

– Вот это я как раз и не хочу сейчас обсуждать.

На линии воцарилось молчание. Затем голос повторил: «В понедельник». После этого на подсвеченном дисплее появилось сообщение, что соединение прервано. Он уменьшил громкость радиоприемника и выключил его, предварительно отключив будильник. Подошел к сумке, которую раскрыл перед тем, как позвонить, но вдруг понял, что спешить некуда. В Эдинбурге его не ждет ничего, кроме пустой квартиры. Он взял в руки прощальный подарок Джин – портативный CD-плеер. Вместе с ним она подарила ему еще и несколько дисков: Стенли Дэн, «Морфин», Нил Янг… Сам он тоже прикупил кое-что: Ван Моррисон, Джон Мартин. Он приладил наушники и нажал кнопку. Нарастающая мелодия заполнила его мозг, вытеснив из него все остальное. Он прилег на подушку. Да, твердо решил он, именно эта песня должна быть включена в окончательный список мелодий, которые будут звучать на его похоронах.

Но этот список надо составить сейчас. Ведь кто, в конце концов, может точно знать…

Шивон открыла дверь. Было поздно, но она ждала гостя. Эрик Моз всегда предварительно звонил, чтобы убедиться, что все нормально. Так было заведено. Моз работал в Главном управлении полиции, в Большом доме, и специализировался на компьютерных преступлениях. Их связывали старые дружеские отношения – и ничего больше. Они перезванивались; иногда заканчивали вечер у нее или у него в квартире, пили поздний кофе с молоком и рассказывали друг другу разные истории.

– Ах ты, закончился, – послышался из кухни голос Моза.

«Закончился» относилось к кофе без кофеина. Шивон была в гостиной, ставила диск в проигрыватель: «Олдсолар» [7] – ее недавняя покупка – хорошая музыка для поздней ночи.

– Средний шкафчик, верхняя полка, – отозвалась она.

– Ага, нашел.

Эрик – преподаватели в Феттес-колледже [8] прозвали его за сообразительность Мозгом – как-то сказал Шивон, что его самый любимый фильм «Когда Гарри встретил Салли», определив таким образом свою позицию в их отношениях. Если она хочет эти отношения продвинуть, первый шаг должна сделать она.

Что и говорить, никто из коллег не верил в чистоту их отношений. Машину Эрика видели припаркованной далеко за полночь у ее дома, а на следующее утро оба полицейских участка гудели. Ей было на это наплевать, как, кажется, и Эрику. И вот сейчас он входил в гостиную с подносом, на котором стояли кофеварка, кувшинчик с горячим молоком и две чашки. Он поставил поднос на журнальный столик, где лежали бумаги с ее записями.

– Завал? – спросил он.

– Как всегда. – Заметив улыбку на его лице, она спросила: – В чем дело?

Он покачал головой, но она ткнула шариковой ручкой ему под ребра.

– Вспомнил твои шкафы на кухне, – признался он.

– Мои что?

– Шкафы. Все эти баночки, жестяночки…

– Ну и что?

– Там всюду наклейки, чтобы уж не сомневаться, где что.

– Ну и что?

– Мне стало не по себе, только и всего. – Он подошел к CD-плееру, вытащил из стойки первый попавшийся под руку диск, открыл коробку. – Видишь?

– Ну?

– Ты ставишь диски в стойку, не переворачивая.

Он закрыл компакт-диск и вынул другой.

– Так удобнее читать название, – пояснила Шивон.

– Мало кто так делает.

– А я не такая, как другие.

– Это правда. – Он встал на колени у столика и надавил на поршень кофеварки. – Ты более организованная.

– Это точно.

– Намного более организованная.

Она, кивнув, снова ткнула его ручкой под ребра. Он тихонько засмеялся и налил молока в ее кружку.

– Это просто мои наблюдения, – сказал он и, разлив кофе по чашкам, протянул одну ей.

– У меня куча неприятностей на работе, мистер Моз, – глядя ему в глаза, призналась Шивон.

– Придется работать в выходные?

– Нет.

– Есть какие-нибудь планы? – Он отхлебнул из своей чашки и, нагнув голову, глянул в ее записи. – Ты была в «Парадизо»?

На ее переносицу легла едва заметная вертикальная черточка.

– Ты что, знаешь это место?

– Знаю только репутацию, которой оно пользуется. Где-то полгода назад там сменился владелец.

– Это точно?

– Раньше хозяином был Таджо Макней. Ему принадлежала еще и парочка баров в Лейте.

– Что и говорить, заведения оздоровительного характера.

– Липкие ковры и жидкое пиво. Как выглядит «Парадизо»?

Она чуть помедлила с ответом.

– Да нет, там вовсе не так убого, как я сперва думала.

– Лучше пойти туда, чем снимать девушку на улице?

Прежде чем кивнуть, она снова ненадолго задумалась. Существует проект создания в Лейте зоны, безопасной для проституток. Поначалу для этого была выбрана промышленная зона, плохо освещенная в темное время суток, где за последние годы произошло не одно разбойное нападение. По этим причинам градостроителям план завернули…

Шивон устроилась на диване, подогнув под себя ноги; Эрик развалился в кресле напротив.

– Кто ставит музыку? – поинтересовался он. Она ответила вопросом на вопрос:

– А сейчас кто хозяин «Парадизо»?

– Ну… это зависит от того…

– От чего?

Вместо ответа он поводил указательным пальцем по крыльям носа.

– Я должна выбивать из тебя ответ силой? – глядя на Эрика с улыбкой, спросила Шивон.

– Не сомневаюсь, ты сделала бы это с величайшим удовольствием, – сказал он, так и не ответив на ее вопрос.

– А я думала, что мы друзья.

– А мы и есть друзья.

– Что-то не верится; если у тебя нет желания поговорить, незачем было и приходить.

Он вздохнул и отпил кофе; на верхней губе остались молочные усики.

– Ты знаешь Верзилу Гора Кафферти? – спросил он; вопрос был чисто риторическим. – Если копнешь поглубже, наверняка натолкнешься на это имя.

Шивон всем телом подалась вперед.

– Кафферти?

– Он, конечно, это не афиширует и никогда не появляется вблизи этого места.

– А как ты об этом узнал?

Моз заерзал в кресле, стараясь выбрать позу поудобней для такой непростой беседы.

– Выполнял кое-какие работы для Агентства по борьбе с наркотиками.

– Для Клеверхауса?

Моз кивнул:

– Но об этом молчок. Если он узнает, что я проболтался…

– Так они снова занялись Кафферти?

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, ну пожалуйста! Я выполнил для них разовую работу и сразу вернулся в компьютерную группу отдела судебно-медицинских экспертиз. Тебе известно, что объем работы в этом подразделении ежеквартально увеличивается на двадцать процентов?

Шивон встала с дивана и подошла к окну. Жалюзи были закрыты, но она стояла перед окном в такой позе, словно всматривалась в какую-то доселе невиданную, пугающую перспективу.

– Где возрастает объем работы? В Агентстве по борьбе с наркотиками?

– В компьютерной группе отдела судебно-медицинских экспертиз. Ты меня не слушаешь…

– Кафферти… – повторила она, обращаясь скорее к самой себе.

Кафферти владелец «Парадизо»… Эдвард Марбер часто посещал это место… И этот рассказ о том, что Марбер надувал своих клиентов…

– Сегодня я должна была его допросить, – как бы между прочим сказала она.

– Кого?

Она повернулась к Мозу и посмотрела на него так, будто забыла о том, что он здесь.

– Кафферти, – объявила она.

– В связи с чем?

Она не слышала его вопроса.

– Он был в отъезде, в Глазго… должен вернуться сегодня вечером, – сказала она, глядя на часы.

– Придется отложить до понедельника, – предположил Моз.

Она кивнула. Да, можно отложить. Может быть, ей удастся собрать на него кое-что еще.

– Ладно, – сказал Моз. – Сядь и расслабься. Она обхватила себя руками.

– Ну как я могу расслабиться?

– Легко. Для начала сядь, сделай несколько глубоких вдохов и начинай рассказывать мне какую-нибудь историю.

Она внимательно посмотрела на него:

– Какую же, например?

– Например, о том, почему ты вдруг проявляешь такой интерес к Моррису Гордону Кафферти…

Шивон отошла от окна, опустилась на диван и сделала несколько глубоких вдохов. Затем встала и взяла в руки стоявший на полу телефон.

– Сперва нужно сделать еще одно дело.

Глаза Моза округлились. Но когда на звонок Шивон ответили, его лицо расплылось в улыбке. Она заказала пиццу.

6

В понедельник Ребус вернулся в Туллиаллан, поспев к завтраку. Большую часть субботы он провел в баре «Оксфорд», убивая время сначала в одной, а потом в другой компании выпивох. Под конец он все же добрался до своей квартиры и уснул в кресле; проснулся в полночь от нестерпимой жажды и головной боли. Потом так и не смог уснуть до рассвета, хотя собирался отсыпаться до полудня. Почти всю вторую половину воскресенья он провел в прачечной самообслуживания, а вечер – снова в «Оксфорде».