Читаем без скачивания Красиво жить не запретишь - Марина Серова

Вот я и промолчала пока.

Только пролепетала:

— Извини…

Дима поднялся, шатаясь, подошел к водопроводному крану, пустил холодную воду и сунул под струю голову. Снова застонал. Выпрямился, вода стекала с его волос на новый кожаный плащ.

Я стояла у окна, сгребая ногой бутылочные осколки. А что мне еще оставалось делать?

Дима сел за стол.

— Нет, это я виноват, — вдруг произнес он.

Я удивленно подняла голову: может быть, удар был сильнее, чем я думала?

— Я просто забыл, с кем имею дело, — печально продолжал Дима, все так же держась за голову и морщась, — ведь ты же частный детектив, ты привыкла быть готовой ко всяким опасностям и… — он опять поморщился и со свистом втянул в себя сквозь зубы воздух, как делают люди, когда им больно, — …и неожиданностям.

— Я нечаянно… — сказала я, потому что не знала, что сказать.

— Ты вчера так внезапно уехала, я понимаю — работа…

Знал бы ты, Димочка, как я всю ночь с Благушиным «работала»!

Он продолжал:

— Я подождал тебя в той квартире немного — почему-то был уверен, что ты не придешь в тот день… Потом пошел, купил себе подарки, — Дима указал на шляпу и плащ, — тебе тоже… цветы там… в комнате. Приехал сюда, ждал…

Он помолчал. Я тоже. Мне было как-то не по себе.

— Хотел уже уходить, оделся. Потом решил покурить — думал, может, придешь, пока я курю…

— Ну, я же пришла, — попыталась я улыбнуться. Уж слишком у Димы был трагический тон.

Он потер себе виски и снова заговорил:

— Сегодня я уезжаю. Наши-то уехали еще вчера, конференцию перенесли на целый месяц — я тебе не сказал. Вот, зашел попрощаться, — тут он улыбнулся.

Мне вдруг стало так жалко его. Я подошла к нему, присела перед ним на корточки и, обняв его за ноги, положила голову ему на колени. Он провел по моим волосам дрожащей ладонью, и я впервые почувствовала, какой он пожилой.

— Может быть, мне… — начал он неуверенно, — … остаться?

Я покачала головой.

— Так я пойду?

Я молча отошла к окну и закурила. Внезапно у меня зачесались глаза и защипало в носу. Бог ты мой, это что же — женщина-детектив сейчас заплачет?

Мне вдруг показалось, что знакомство с Димой — не просто знакомство, а, как это говорится, нечто большее.

Дима поднял шляпу и топтался у выхода из кухни.

Нет, это просто невыносимо!

Честно говоря, я не знала, что делать.

В эту секунду раздался звонок в дверь. Диме, видимо, тоже некуда было себя деть, и поэтому он рванулся эту дверь открывать. Я едва успела перехватить его, когда он уже взялся за кнопочку замка.

— Ты что? — яростно зашипела я, оттаскивая его. Я уже полностью пришла в себя. — Я никого не жду, непрошеных гостей мне не надо.

Дима растерянно кивнул.

Еще один звонок, настойчивее, злее.

Я подошла к двери, облизывая враз пересохшие губы: дверь у меня деревянная — не успела поставить металлическую. Да еще и оружия нету. Вот приехала за гадальными костями! Хотела задать судьбе вопрос. Задавай, Татьяна Александровна, если успеешь. Эх, черт, ведь делала же я ремонт, почему оставила эту сраную деревяшку, предлагали ведь приличную железную дверь?!

— Кто там? — я посмотрела в «глазок»: два парня, один в черной кожаной куртке, другой, по-моему, в джинсовой. Оба очень коротко стрижены. Цель их визита для меня загадки не составляла. Молчат.

— Кто там? — повторила я, выразительно показывая Диме на телефон, — звони, мол, быстрее куда надо.

Дима схватил трубку, поднес ее к уху и медленно опустил. Надо было догадаться — конечно, перерезали провод.

Абзац, братцы.

Раздался еще один звонок, вслед за ним короткий стук в дверь и приглушенный дверью голос:

— Открывай, сука!

Дима метнулся на кухню, загремел там посудой и через секунду вернулся с моим кухонным ножом в руках. Я посмотрела на него — вид решительный. Тоже мне Айвенго выискался! Я усмехнулась: ничего, сейчас мы перед вами ножом помашем, ребята. Это против пистолетов-то!

Я еще раз посмотрела в «глазок» и тут же пригнулась — один из парней быстро достал ствол и поднял его на уровень моих глаз.

Ба-бах!

Выстрел разнес мой дверной «глазок». За моей спиной зазвенело разбитое пулей зеркало. В двери на месте «глазка» образовалось обугленное отверстие.

Бах!

Бах!

Еще два выстрела, на этот раз в замок. Он чудом еще держался.

Я застонала. Боже мой, ну за что ты меня разума лишил?! За каким хреном я сюда поперлась? Теперь еще и Диму убьют. Да, дела мои так плохи никогда не были.

Одновременно раздался выстрел в замок и удар ногой в дверь. Чувствуется, что парнишкам очень хотелось поскорее вышибить мне мозги.

Голова моя, потенциальное вместилище для их пуль, работала с сумасшедшей скоростью — соображала: через окно не сбежать — я поселилась на этом чертовом восьмом этаже.

А впрочем…

Я схватила Диму за руку и потащила к балкону. Он так и не выпускал из руки кухонный нож. Вслед нам раздались еще два выстрела. К счастью, пока опять в дверь.

Пинком ноги я распахнула балконную дверь.

Я выскочила на балкон, вскарабкалась на перегородку. Зацепилась за какую-то трубу, идущую по низу девятого этажа, и перебросила себя на балкон к соседям.

Получилось!

— За мной! — заорала я Диме.

Дима, оказывается, не зевал, он прыгнул в мои объятия, не успела я открыть рот, чтобы повторить приказ. Завидная прыть для его-то возраста!

Снова послышались выстрелы. Бандиты, кажется, уже сломали дверь.

Я толкнула балконную дверь — она, к счастью, оказалась незаперта, и мы очутились в комнате чужой квартиры. Рядом с работающим телевизором. На нас, выпучив глаза и раскрыв рты, уставились некрасивая женщина в грязном халате и с огромными желтыми бусами на дряблой шее и толстый дядька, одетый только в одни тренировочные штаны.

— Здравствуйте, соседи, — сказала я.

Глава 8

С этими людьми я знакома не была — они жили в другом подъезде, да и дом у нас большой, девятиэтажный — разве упомнишь всех?

— Здравствуйте, — еще раз поздоровалась я.

Дима только кивнул головой, разговаривать он не мог — в зубах держал мой кухонный нож. Словно кавказец, танцующий лезгинку.

— Телефон у вас есть? — спросила я.

Соседи продолжали смотреть на нас в том же тупом оцепенении. Толстяк отрицательно мотнул головой.

Как видно, нет.

Ну, нельзя так. Тут времени в обрез, пули, можно сказать, свистят над головой, а они… Я с удовольствием отметила, что ко мне возвращается мое чувство юмора. Уже неплохо.

— Так, тетенька, и ты, толстый, — приказным тоном начала я, — мы из милиции, — я попыталась пошарить по карманам, чтобы найти свое незаменимое удостоверение, но махнула рукой — некогда, — сейчас идет важная операция по… — я напряглась, — по освобождению заложников.

Дима снова кивнул, он так и не догадался вынуть нож изо рта. Я посмотрела на него — ну и зрелище — растрепанные длинные космы, свирепый вид, кожаный плащ. Да еще огромный тесак в зубах. Есть от чего вытаращить глаза и раскрыть рот!

Из моей квартиры послышался выстрел. Кого это они там застрелили? Вроде я никаких любовников в шкафах не держу. Я имею в виду — в данный момент.

Еще выстрел.

Интересно, ребятишки догадаются, куда мы делись? Хорошо, если нет, а то…

Надо обрисовывать ситуацию побыстрее.

— Короче, операция провалилась, — быстро договорила я, — сматываемся. Вам советую бежать с нами, потому что бандиты сейчас будут здесь.

Женщина охнула и всплеснула руками так, что на ней зазвенели бусы. Толстяк закрыл рот. Дима наконец вынул изо рта нож и сунул его в карман плаща.

Я устремилась к выходу, подталкивая оторопевших хозяев квартиры. Дима шел сзади. Как говорится, прикрывал тылы.

— А как же… заложники? — спросил, задыхаясь на бегу, сосед.

— Заложники — это мы, — ляпнула я первое, что пришло в голову, — и вы тоже.

Женщина снова охнула и вдруг тихо позвала:

— Милиция…

Мы уже стояли перед входной дверью. Я попыталась открыть ее, но запуталась в замках — их было штук пять-шесть, наверное. Да и дверь была с металлическим покрытием. Мне бы такое, так я бы не бегала с балкона на балкон на высоте восьмого этажа. Стояла бы себе под дверью да посмеивалась.

Женщина, непрерывно охая и постанывая, принялась копаться в замках. Дядька дрожащими руками принялся помогать ей.

— А все-таки грубо нынешние киллеры работают, — сказала я, обращаясь к Диме, — когда-то было принято обманом заставить жертву открыть дверь. Был какой-то простор для творческой мысли — ну там, почтальоном притвориться, медсестрой, то есть медбратом.

— Ага, ага, — закивал Дима, переводя дух. Он явно не знал, что в таких ситуациях нужно говорить.

— А впрочем, — задумчиво продолжала я, — в этом есть свой смысл — они знают, с кем имеют дело, меня-то на почтальонах и всяких медицинских работниках не проведешь. Уж лучше мою хлипкую дверь разгромить — быстрее и эффективнее…