– Стаменов в Москве?
Сталин велел Берии выяснить через болгарского дипломата:
– Чего добивается Гитлер, чего он хочет?
Судя по воспоминаниям членов тогдашнего политбюро, вождь находился в состоянии отчаяния. Красная армия отступала. Он не знал, что предпринять, и, судя по всему, был готов на многое, только бы остановить стремительное наступление вермахта в глубь страны.
Почему в качестве посредника использовали болгарского посланника в Москве Ивана Стаменова?
Болгария была союзником Гитлера, но сам болгарский дипломат являлся давним агентом НКВД.
Почему для беседы с посланником был выбран Судоплатов?
На допросе 14 августа Берия пояснил:
– Судоплатову я верил, не сомневался в нем, считал его смелым, находчивым, а также имел указание от Сталина не вводить новое лицо для связи со Стаменовым.
Чекисты следили за шифроперепиской болгарского посольства, о чем Берия докладывал Молотову. Но посланник не спешил связываться с немцами и передавать им сталинские предложения. Может быть, считал бессмысленным обращение в Берлин…
В войну комиссар госбезопасности 3-го ранга Павел Анатольевич Судоплатов возглавил 4-е управление Наркомата госбезопасности, созданное «для специальной работы в тылу противника на временно оккупированной территории».
Он получил возможность набрать тех людей, которых считал способными в диверсионной работе. Вытащил из-за решетки бывшего руководителя спецгруппы особого назначения при наркоме внутренних дел Якова Исааковича Серебрянского.
Его арестовали вместе с женой 10 ноября 1938 года. Допрашивал его будущий начальник военной контрразведки СМЕРШ Виктор Семенович Абакумов, тогда еще лейтенант госбезопасности и начальник отделения во 2-м (секретно-политическом) отделе главного управления государственной безопасности НКВД. Очень старался отличиться. Допрашивал так, что Серебрянский, человек не робкого десятка, все подписал.
Сохранилось следственное дело № 981168 по обвинению Серебрянского. На странице 35-й дела резолюция наркома: «Тов. Абакумову! Крепко допросить. Л. Берия. 13.ХI.1938».
Через много лет, в 1953-м, когда арестовали уже самого Лаврентия Павловича, прокурор СССР Роман Андреевич Руденко поинтересовался:
– Что означало «крепко допросить»?
Берия предпочел уклониться от прямого ответа:
– Не могу сейчас объяснить, что означало слово «крепко».
16 ноября 1938 года Берия сам пожелал допросить Якова Серебрянского. Недавние сослуживцы обвиняли его в том, что он перебросил на советскую территорию группу белогвардейцев, шпионов, террористов и по заданию бывших руководителей ведомства госбезопасности Ягоды и Ежова подбирал яды для терактов против руководителей партии и правительства.
Но вопрос о нем не был решен. 3 августа 1939 года Берия распорядился приостановить дело Серебрянского до особого распоряжения. Яков Исаакович продолжал сидеть. 6 октября 1940 года в прокуратуру Союза ССР ушло обвинительное заключение, в котором Серебрянский именовался агентом французской и британской разведок и участником антисоветского заговора внутри НКВД. Но санкции на расстрел не поступило, так что дело положили под сукно.
А когда началась война, 7 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда спешно приговорила его к расстрелу – за измену родине, шпионаж и участие в антисоветской заговорщической организации, в которую его вовлек бывший председатель ОГПУ Ягода. Его жене дали десять лет. Но расстрелять не успели – вмешался майор госбезопасности Павел Судоплатов. Ему поручили вести диверсионную борьбу в немецком тылу. Для эффективной работы понадобились опытные кадры. Он попросил Берию освободить Серебрянского и других видных чекистов.
– Вы уверены, что они нам нужны? – переспросил Берия.
– Совершенно уверен.
Выяснилось, что большинство нужных людей уже расстреляны. А Серебрянскому и его жене повезло. Лаврентий Павлович пошел Судоплатову навстречу, сказал:
– Свяжитесь с Кобуловым, пусть освободят.
Комиссар госбезопасности 3-го ранга Богдан Захарович Кобулов был заместителем наркома госбезопасности.
Разумеется, Берия не мог решить это единолично. В 1953 году пояснил, что заручился согласием вождя:
– Во время одного из докладов Сталину он поручил мне выяснить, где находятся работники, которые при Ягоде использовались для специальных заданий за кордоном. Я навел справки и установил, что один из них – Серебрянский. Его освободили для использования в спецзаданиях.
Из тюрьмы чету Серебрянских доставили в кабинет Судоплатова. Он дал им денег, поселил в гостинице. 9 августа 1941 года президиум Верховного Совета СССР Серебрянских амнистировал. Восстановили в партии. Вернули награды. Два месяца они с женой лечились и отдыхали.
Серебрянский стал начальником отдела в 4-м (террор и диверсии в тылу врага) управлении НКВД. Всю войну Серебрянский прослужил под руководством Судоплатова, получил полковничьи погоны, еще два ордена – Ленина и Красного знамени. Но после войны, когда Сталин убрал Берию с Лубянки и министром госбезопасности стал Виктор Абакумов, подал рапорт об увольнении.
А когда в 1953 году Берия вновь возглавил органы госбезопасности и Судоплатов взялся собирать опытных людей, вспомнили и о Серебрянском. В мае 1953 года его вернули в кадры. Взяли в 9-й отдел МВД. На сей раз прослужил он недолго. Все кончилось с арестом Берии.
Прокурор Руденко, допрашивая Лаврентия Павловича, поинтересовался:
– Для каких преступных целей вы, став министром внутренних дел, разыскали и вновь взяли на работу Серебрянского?
– Решено было привлечь Серебрянского и других (Эйтингона, Василевского), ранее работавших в группе Судоплатова, для подготовки людей для выполнения специальных заданий по американским базам. Сам Серебрянский имел опыт по взрыву кораблей.
8 октября 1953 года Серебрянского арестовали «за тяжкие преступления против КПСС и Советского государства». 27 декабря 1954 года отменили прежнее постановление президиума Верховного Совета СССР об амнистии, и над ним нависла угроза приведения в исполнение смертного приговора. Но расстреливать его не спешили. Серебрянский умер 30 марта 1956 года в Бутырской тюрьме от сердечного приступа, когда его допрашивал генерал-майор юридической службы Петр Константинович Цареградский.
Председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов распорядился реабилитировать Серебрянского. 13 мая 1971 года Военная коллегия Верховного суда СССР отменила вынесенный ему приговор и дело прекратила в связи с отсутствием состава преступления. 22 апреля 1996 года указом президента России ему вернули все награды.
Под руководством Судоплатова работал и Николай Иванович Кузнецов, который начинал до войны тайным агентом управления внутренней контрразведки. Общительный, красивый мужчина, он знакомился с иностранцами и их женами, выявляя тех, к кому можно было сделать вербовочный подход.
Судоплатов рассказывал, что готовил Кузнецова к действиям в немецком тылу его сотрудник по 4-му управлению Саул Львович Окунь, который после отставки трудился в ресторане «Прага». Документы офицера вермахта Кузнецову изготовил будущий полковник Павел Георгиевич Громушкин, друг знаменитого разведчика Кима Филби и художник по призванию.
Николаю Кузнецову подбирали легенду, которая не требовала бы регистрации в военных комендатурах. Ни он, ни его документы не выдержали бы проверки. Идеально подошли документы лейтенанта Пауля Зиберта (видимо, попавшего в советский плен), который после ранения временно был прикомандирован к управлению по использованию материальных ресурсов оккупированных территорий. Зиберт и Кузнецов были почти ровесниками. Родственников у реального Зиберта не было, так что неприятных встреч Кузнецов мог не опасаться. Военный билет оставили подлинный, только вклеили фотографию Кузнецова в форме вермахта. Наградное удостоверение и водительские права изготовили сами.
Когда в немецком тылу стали искать советского диверсанта, действующего в форме лейтенанта вермахта, пришлось вновь повозиться с его документами: Кузнецова повысили в звании – сделали его обер-лейтенантом. Безукоризненное знание языка, смелость и авантюризм позволили ему довольно долго продержаться в немецком тылу. Он специализировался на похищении и уничтожении чиновников оккупационной администрации.
Он служил в оперативно-разведывательном отряде специального назначения «Победитель», который с июня 1942 года действовал в районе города Ровно. Там были глухие леса, где укрывались заброшенные в немецкий тыл чекисты. Немецкое оккупационное командование выбрало этот город в качестве столицы рейхскомиссариата Украины. Здесь находились штабы и основные немецкие учреждения, представлявшие оперативный интерес для советских разведчиков и диверсантов. Командовал спецотрядом капитан госбезопасности Дмитрий Николаевич Медведев.
