Мальчик пожимает плечами:
– Мне все равно. – Он часто так говорит, и меня это расстраивает.
– Мне два таких, еще два тех и один этот. – Эшли набирает себе салаты. Мы с Джошуа уже давно заказали себе ленч и теперь ждем, прислонившись к автомату с содовой. Вот почему Эшли нравится это место – она может взять один кусок огурца, или десять, или вообще не брать. Для нее это равноценно шопингу.
Джошуа держит в руках пластиковую коробку с надписью «Свит энд сауэр Филли» – в ней порция белого риса и цыпленок в кисло-сладком соусе. Ему не так сложно сделать выбор, как его сестре. Открыв коробку, парень отправляет в рот кусок цыпленка – он очень голоден.
– Эшли! Уже ужин скоро! Пойдем.
За ленчем Эшли съедает меньше половины салата, который обошелся мне в двенадцать долларов двадцать пять центов, и мы пешком отправляемся в долгий путь до офиса. Сегодня замечательный прохладный день, ярко светит солнце. Июльское солнце в Филадельфии можно сравнить с эспрессо, а в нынешнем феврале оно напоминает кофе без кофеина. Хотя ультрафиолет вредит коже, лучи приятно согревают лицо.
Я веду детей в Риттенхаус-сквер. Сделав круг, мы садимся на скамейку. Джошуа достает из кармана «Гейм бой», а Эшли принимается с восхищением разглядывать хорошо одетых людей, которые проходят мимо нас: в одной руке у каждого из них мобильный телефон, а в другой – пластиковая чашка с кофе.
– Я хочу быть такой, как они, когда вырасту, – говорит Эшли.
– Какой? Замученной и упившейся кофе? Так и будет.
– Нет, знаешь, я хочу быть… – Эшли не находит слов, чтобы выразить свои чувства, но я понимаю ее. Ужинать в самых модных ресторанах, смотреть фильмы независимых режиссеров, носить шикарные туфли. В воскресенье днем сидеть на площади в дизайнерских шлепках, с большой чашкой капуччино и читать «Нью-Йорк таймс». Тратить на оплату мобильного сумму, равную стоимости туфель. Я понимаю, что Эшли видит в этих людях, к которым отношусь и я, – то же самое, что двадцать лет назад я видела в яппи. Хотя мы не яппи. А кто тогда? Мы утонченные, раскованные, образованные, деловые… Складываю первые буквы этих слов. Мы… уроды? – Мисс Лекси, я хочу быть такой, как ты.
– Что? Нет, только не это!
– Но это правда!
Внимательно смотрю на нее и спрашиваю:
– Но почему?
– Потому что… – Девочка тянется к моим волосам и осторожно отделяет одну прядь. Мы много раз обсуждали прически, и я знаю – она просто мечтает о том, чтобы Сьюзен разрешила ей выпрямить кудри. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты была моей мамой.
– Не может такого быть!
– Это правда.
– Во-первых, я по возрасту не гожусь тебе в матери, – говорю я и тут же понимаю, что это не так. – Во-вторых, я бы запретила тебе половину всего, что разрешает Сьюзен.
– Что, например?
– Ну например, общаться со мной.
– Ха-ха, Лекси, это не смешно! – Эшли оглядывает Риттенхаус-сквер. – Ты такая классная! Моя мама другая.
– Послушай, твоя мама была круче, чем я. – Глаза Эшли недоверчиво округляются. – Эш, я серьезно! Когда я пришла на работу в «Голд груп», Сьюзен было примерно столько же лет, сколько мне сейчас. Она была уверенная в себе, хорошо одетая, очень умная и ничего не боялась. Сьюзен была для меня кумиром.
– Что же с ней произошло? – спрашивает Джошуа. Я и не подозревала, что он прислушивается к разговору.
– Ничего, – пожимаю я плечами. – Просто все меняется. И в любом случае, Эш, я бы тоже не разрешила тебе распрямлять волосы.
– Почему?
– Потому.
– Почему потому?
– Пойдемте, девушки, пора на работу. – Джошуа выключает «Гейм бой», встает, протягивает мне руку и поднимает со скамейки. Милый мальчик! И сколько бы родители ни обнимали его, этого недостаточно. Мы с Джошуа идем вперед, и я кладу руку ему на плечо. Сзади плетется Эшли:
– Лекси, но почему? Лекси?
Модный бар
Грейс каким-то образом удалось уговорить меня пойти в модный бар. Я уже много лет не была в подобных местах. Перестала ходить по таким еще до знакомства с Роном Андерсоном.
– Что тебе терять? – поинтересовалась подруга, и я не смогла придумать более разумного ответа, чем «чувство собственного достоинства».
Грейс хмыкнула, и мне показалось – подруга считает, что у меня его и так уже не осталось.
Итак, Грейс, Лола и я оказались в «Чест нате» на Честнат-стрит – модном заведении, отделанном внутри цинком, хромом и бархатом. Элли по-прежнему в Ванкувере, и мне очень хочется быть рядом с ней.
Сегодня четверг – не самое популярное время для развлечений на неделе, но это единственный день, когда Грейс и Лола смогли оставить работу. Так что теперь мы сидим на бархатном диванчике насыщенного красно-коричневого цвета и разглядываем толпу.
«Чест нате» наряду с другими барами расположен в Старом городе – историческом центре Филадельфии. Десять лет назад самым привлекательным местом здесь был дом Бетси Росс, а сейчас развлекаться в Старом городе – это круто.
– Я так странно себя чувствую! – пытаюсь я перекричать музыку.
– Здесь есть мужчины нашего возраста! – выкрикивает в ответ Грейс, пытаясь мыслить позитивно.
– Да, но они высматривают девушек помоложе, – со стоном говорю я.
Мы двадцать минут сидим на диване. Музыка слишком громкая, чтобы разговаривать, поэтому мы просто глазеем на веселящуюся толпу.
Уголком, глаза замечаю молодого человека, который приближается к нашему столику. Толкаю сидящую рядом со мной Лолу. С широкой улыбкой на лице парень направляется прямиком к нам.
– Прости, – кричит он. – Ты Лола Брэвиа?
– Да, – улыбается она.
– Вот это да! У тебя отличное шоу!
Улыбка Лолы становится еще шире.
– Muchas gracias,[24] – откликается она.
– Да! – продолжает кричать парень. – Моя мать постоянно его смотрит.
– Боже! – шепчу я.
Грейс прикрывает рот рукой, пряча усмешку.
Но Лола не теряется:
– Пожалуйста, передай ей от меня привет.
– Да, да! Она свихнется от радости, когда узнает, что я тебя видел. – С этими словами парень удаляется. Я обнимаю Лолу за плечи и смеюсь ей на ухо – просто, чтобы быть уверенной, что подруга меня слышит.
– Лекси! – пытается перекричать музыку Грейс. – Только не оборачивайся, там один парень с тебя глаз не сводит. Он такой классный! Но ты не смотри!
Я оглядываюсь. Высокий брюнет в обтягивающем бежевом пуловере и черных брюках ловит мой взгляд. Круто! Он смотрит на меня, а потом нерешительно машет рукой. Я машу в ответ.
– О Боже! – вскрикивает Грейс. – Не маши ему! Это слишком откровенно!
– Замолчи!
Улыбаясь, брюнет подходит к нашему столику и садится на корточки рядом со мной.
