Задача состояла в поиске верной комбинации деталей. А может, и не в этом.
Если бы им это удалось, Бубба покрасил бы машину в красный цвет.
Вот как случилось, что Грег и его товарищи по поискам истины каждое воскресенье в поте лица своего трудились под палящим солнцем и недреманным оком Буббы, отбиваясь от москитов, скорпионов и змей и неустанно переставляя ржавые и непригодные части с одного «Олдсмобиля» на другой в поисках Единственной Настоящей Машины.
Которой, возможно, не было.
Да, именно это больше всего привлекало Грега, который понял, что нашел истинный путь. Ибо цель могла существовать, а могла не существовать; возможное и невозможное; тьма и свет, инь и ян. Это было как раз то, что можно принять и сделать своим.
Бубба между тем надзирал за их деятельностью с крыльца, преисполненный задумчивости и пива «Будвайзер». Когда внутренний голос подсказал ему, что прошло достаточно много времени, он медленно и величественно поднялся, свистнул и сел обратно. Так он проделал три раза, и когда он сел в последний раз, ученики, потные и покрытые грязью и маслом, собрались, как обычно, у крыльца, чтобы внимать словам мастера.
Они сидели так тихо и почтительно, что можно было расслышать, как Рекс пускает ветры во сне. Настолько глубока была их концентрация.
— Знайте, что вы приближаетесь к истине, — сказал Бубба, смяв очередную банку пива, — когда у вас пряжка на ремне весит больше трех фунтов.
Группа задумчиво закивала.
Грег нахмурился. Это высказывание было сложным. Впрочем, Бубба не изрекал простых мыслей.
Грег припомнил афоризм, произнесенный на прошлой неделе: «Вы приближаетесь к истине, когда отец ходит с вами в школу, потому что вы оба учитесь в одном классе». Анализ: Все мы ученики в школе жизни.
Или на позапрошлой неделе: «Вы приближаетесь к истине, когда затыкаете бензобак тряпкой». Анализ: Функция превыше формы; пренебрегай условностями ради целесообразности.
Или еще один из предыдущих: «Вы приближаетесь к истине, когда идете на семейное торжество, чтобы подцепить девочек». Анализ: Мы все принадлежим к огромной семье человечества. Это высказывание было тесно связано с мыслью о родственном дереве как прямой линии. Да, этот афоризм заслуживал самого тщательного обдумывания.
Или еще одно грандиозное высказывание в прошлом месяце: «Вы приближаетесь к истине, когда у вас и кошелек, и собака на цепи». Анализ: Не расставайся со своими ценностями. Эта мысль была достаточно глубока, чтобы побудить Грега приобрести собаку. И несколько цепей.
Бубба, разумеется, никогда не согласился бы с однозначной интерпретацией своих еженедельных афоризмов. Первые несколько раз, когда кто-то из учеников делился своими впечатлениями об услышанном, у Буббы просто начинался мощный, рокочущий, идущий из брюха хохот, переходящий в приступ кашля, что свидетельствовало о том, как мастера изумляла наивность учеников.
Пряжка. Тяжелая. Возле пупка, средоточия жизни. Грег решил, что это связано с поисками своей точки равновесия и с подтягиванием штанов. Над этим предстояло долго думать. Он посмотрел на Карен, которая тоже казалась смущенной. Да, это было серьезно.
Внезапно во двор, подскакивая на ухабах и расталкивая «Олдсмобили-катласс», влетел джип. Дверца распахнулась, и из джипа выпрыгнул человек в камуфляже. Он казался расстроенным.
— Я опять поймал твою собаку возле своих цыплят, и теперь ты покойник, — заорал он. — Проклятая, бестолковая псина!
Бубба наклонился, взял монтировку и встал с кресла. Ученики хором издали почтительный вздох и попятились назад, чтобы освободить место бойцам и насладиться техникой мастера.
— Потише о Рексе, — сказал Бубба, спускаясь по ступенькам и грациозно размахивая монтировкой. — Рекс — собака-убийца.
Рекс, собака-убийца, открыл один глаз, помахал хвостом, пустил ветры и опять заснул.
— Единственное, что можно сказать в пользу этой собаки, так это то, что она пахнет получше тебя, — сказал незнакомец.
Бубба замахнулся монтировкой, и Грег следил за его движениями так пристально, что едва не пропустил маневр незнакомца, который мгновенно наклонился и вытащил из сапога маленький револьвер. Все произошло, как во сне: и четкий щелчок выстрела, и утробный вопль Буббы, потерявшего одновременно и монтировку, и кусочек пальца.
Грег окаменел. Какая скорость! Какая нужна собранность для подобной реакции перед лицом мастера! Несомненно, этому предшествовали годы тренировок. Путь к мелкокалиберной истине открывался перед глазами Грега.
— Дерринджер, — прошептал Джордж осипшим голосом, полным благоговения. У Сэма отвисла челюсть: он не мог поверить собственным глазам.
— Дерринджер, — эхом отозвался Грег, сдергивая с головы шапочку «Джон Диар» и отшвыривая ее в грязь. — Дерринджер.
С облегчением закидывая в кусты свою кепочку «Пурина Фид», Карен подумала, пойдет ли ей камуфляж.
Уолтер Йон Уильямс
Джонни Бродвей
Когда я вошел в бар со стороны Локхарт-Роуд, все заведение сотрясалось в танце. Оркестр наяривал «Скид-Дэт-Де-Дэт», посетители отплясывали, расходуя мировые запасы энергии, и дела в баре шли так, словно нынче в полдень закончилась двенадцатилетняя засуха.
Я снял свой шелковый цилиндр и направился к стойке, поглядывая на собственное отражение в волнистом зеркале — достоинство и элегантность. Я был в вечернем костюме, галстук безупречно повторял форму бабочки, белый шелковый шарф небрежно свисал с плеч. Рука в облегающей белой перчатке сжимала трость с серебряным набалдашником. При внимательном рассмотрении можно было заметить, что плечи у меня пошире, чем предписывал стандарт Вернона Кастла, а шея несколько толще; но в целом Искусство сумело исправить то, чего не предусмотрела Природа. Я снял одну перчатку, элегантно повесил ее на край цилиндра и помахал безупречно наманикюренной рукой Старому Когтю, бармену.
— Ну что, труженик ты наш, — сказал я. — Будь добр, моего обычного «кузнечика».
— Понял, босс.
Я зажег сигарету и затянулся. При всем желании я не мог отделаться от чувства, что жизнь прекрасна. Горизонт казался безоблачным. Все мое существо было наполнено безмятежностью.
Но тут я посмотрел в сторону стойки, увидел бессмертного, и кровь застыла у меня в жилах.
Наверное, кроме меня, никто из присутствующих не заметил ничего особенного в краснолицем старикашке, сидящем у стойки. Но если вы достаточно долго проживете среди бессмертных, то научитесь распознавать их с первого взгляда.
Старый Коготь подал мне коктейль, и, отхлебнув глоток, я пожалел, что не заказал двойной бурбон.
— Что это за пень с ушами там, возле стойки? — спросил я.
— Сидит там весь вечер, — сказал Коготь. — Сказал, что хочет поговорить с вами.
— Так я и думал, — пробормотал я и сделал еще глоток.
— Заказал только две выпивки, — сказал Коготь. — Чаевых не дал.
Я вытянул манжеты, чтобы скрыть вылезающие на запястьях волосы — моя наиболее отталкивающая черта, как мне всегда казалось. Затем я нацепил свою самую приятную улыбку, собрал всю оставшуюся любезность и направился к гостю.
— Я так понимаю, вы хотели меня видеть? — спросил я.
Краснолицый поднял брови и оглядел меня.
— Это так, если вы — Чан Кун-хао, — сказал он.
— Зовите меня Джонни, если не возражаете.
— Если вы не против, я буду звать вас мистер Чан.
Я поправил шелковый шарф.
— Подходяще, — сказал я.
— Мое имя Хо. Я один из Хо Хо Эр Сьен.
Возможно, вы слышали о Хо Хо Эр Сьен, известных так же, как Два Бога По Имени Хо. Если же нет, то рассказ о них может стать хорошим вступлением к перипетиям причудливой китайской мифологии.
Один из вышеназванных бессмертных, человек по имени Хо Хо, известен тем, что покрыл расстояние в десять тысяч миль за один день, откликнувшись на зов брата. Другой был малопочтенным монахом по имени Хан Шан, который издавал непристойные звуки во время медитации, ругал и пинал настоятеля и в конце концов был изгнан из монастыря и переведен в ранг отшельника. Наконец, третий — малый по имени Ши-те — работал на кухне того самого монастыря и подкармливал изгнанного Хан Шана объедками. Поскольку Хо по-китайски значит «гармония», все члены этой троицы почитаются бессмертными.
