- Это действительно возмутительно, - вставил Норман. - Мы все без исключения слыхали о Херне. Не подлежит сомнению, что он был замечательным путешественником.
- Итак, - продолжал Люсьен, успокоившись и возвращаясь к вопросу о сурках, - эти маленькие зверьки составляют как бы переходную ступень между белками и кроликами. Некоторые их разновидности мало чем отличаются в своих привычках от обыкновенных белок, другие напоминают скорее кроликов, а про две или три их разновидности можно смело сказать, что в них есть что-то крысиное. Некоторые, например, полевой кабан или лесной сурок Соединенных Штатов, величиною с кролика, другие не больше норвежской крысы. Некоторые имеют мешки за щеками, в которые могут при желании прятать запасы зерен, орехов и корней. Мешки эти бывают разной величины, это зависит от разновидности. Пища их тоже слегка различается в зависимости от условий, в которых они живут. Во всех случаях она растительная. Некоторые из них, как, например, луговые собачки, питаются преимущественно травами, другие - семенами, ягодами и листьями. Долгое время держалось мнение, что сурки, подобно белкам, делают себе на зиму запасы. Я не верю этому: сурки проводят зиму в глубокой спячке и, конечно, не нуждаются в питании. В этом случае мы лишний раз убеждаемся в мудрости природы, которая так удивительно приспосабливает свое создание к обстоятельствам.
В странах, где сурки особенно многочисленны, зимы настолько суровы и почва так непроизводительна, что этим зверькам было бы решительно невозможно в продолжение многих месяцев находить себе пропитание. И вот природа помогает им, усыпляя их на весь этот суровый период времени глубоким и, как мне кажется, приятным сном. Только когда снег растает под лучами солнца и зеленая травка и весенние цветочки появятся на поверхности земли, снова показываются маленькие сурки. Теплый воздух проникает в их подземные жилища и будит их от долгого сна к новой веселой летней жизни. Про этих зверьков можно сказать, что они не знакомы с зимой: вся их жизнь протекает при ярком летнем солнце.
Некоторые из них, как степные собачки, живут большими общинами; другие -небольшими поселками, а иные - парами или обособленными семьями. Почти все они живут в вырытых норках, и лишь очень немногие довольствуются расселиной в скале или устраивают свои жилища между камнями. Среди сурков есть и такие, которые лазают по деревьям, но делают они это только в поисках пищи и никогда не селятся на деревьях. Они очень плодовиты и нередко приносят зараз восемь или даже десять детенышей.
Сурки очень пугливы и осторожны. Отправляясь кормиться, они обыкновенно внимательно осматривают окрестность с высоты своих маленьких домиков, а не имеющие таких высоких домиков влезают для этой цели на ближайший пригорок. Почти все они имеют любопытную привычку ставить караульных на время кормежки. Эти караульные становятся на какое-либо возвышение и при приближении врага издают особенный предупреждающий звук. У одних этот крик похож на слог "сик", повторенный несколько раз и сопровождаемый шипением; у других он напоминает лай собачонок, третьи издают свист, отчего и получили свое популярное название - свистуны, под которым они известны промышленникам.
Тревожный этот крик слышен на очень далеком расстоянии и, услышанный другими сурками, тотчас же всеми подхватывается.
Индейцы и белые охотники употребляют в пищу сурков. Иногда их ловят, вливая воду в их норки. Но этот способ применим лишь ранней весной, когда земля еще не оттаяла и не позволяет воде просачиваться вглубь, а сурки только еще начинают просыпаться от зимней спячки. Иногда их стреляют, но если они не убиты наповал, то обыкновенно успевают спастись в своих норках и скрываются в них раньше, чем охотник успеет схватить их.
Глава XVIII
БАРСУКИ, КРАСНЫЕ И ЛЕОПАРДОВЫЕ СУРКИ
Быть может, Люсьен еще многое сообщил бы о сурках - он не сказал и половины того, что знал, - но в это мгновение сами сурки прервали его рассказ. Несколько сурков вдруг появилось у отверстий перед домиками. Они внимательно осмотрелись кругом с вершин своих холмиков и, набравшись храбрости, вскоре рассеялись по утоптанным дорожкам, соединявшим их жилища. В скором времени их можно было насчитать целую дюжину, бегавших взад и вперед, помахивавших своими хвостиками и издававших время от времени присущий им предупредительный сигнал.
Наши путешественники видели, что сурки эти принадлежали к двум совершенно разным породам, отличающимся окрасом, величиной и другими признаками. Те, которые побольше, были сверху серовато-желтые с оранжевым оттенком на горле и брюшке. Это красные сурки, иногда называемые полевыми белками, или свистунами. Другие принадлежали к наиболее красивой разновидности сурков. Они немногим меньше своих красных собратьев, но хвосты их больше и тоньше, что придает им более грациозный вид. Главная же красота заключалась в их окрасе и отметинах. Во всю длину они были покрыты чередующимися желтыми и шоколадными полосами, причем последние, в свою очередь, испещрены правильными рядами желтых пятен. Эти отметины придавали зверькам особенную красоту, присущую леопардам, что и дало повод назвать их леопардовыми сурками.
По их поведению можно было догадаться, что как те, так и другие чувствовали себя дома и что норки обеих разновидностей находились тут же. Так оно и было на самом деле. Норман сказал своим товарищам, что оба вида постоянно встречаются вместе, хотя и не живут в одних и тех же норах, а только являются соседями в общих селениях. Норки "леопардов" имеют гораздо более узкие входы и идут гораздо глубже перпендикулярно, прежде чем разветвиться в горизонтальном направлении. Прямая палка, опущенная в одну из таких норок, может углубиться в нее на целых пять футов, прежде чем достигнет колена. Норки красных сурков, напротив, разветвляются почти у самой поверхности и не идут так глубоко в землю. Этим объясняются и то обстоятельство, что красные сурки просыпаются на три недели раньше "леопардов". Солнечное тепло доходит до них раньше и будит их от глубокого сна.
Пока мальчики узнавали эти сведения, число сурков возросло до двадцати, они весело резвились на склоне холма. Расстояние, отделявшее их от путешественников, было слишком значительно, чтобы беспокоить их, но мальчики, со своей стороны, свободно могли следить за всеми их движениями. Вскоре они заметили, что сурки завязали между собой несколько жестоких драк. Это были не битвы между разными видами, а поединки между самцами каждой разновидности. Они сражались, как маленькие кошки, храбро и яростно; было заметно, что "леопарды" значительно более деятельны и злобны, чем их сородичи. Люсьен, наблюдавший их в подзорную трубу, заметил, что они часто хватали противника за хвост, и что у некоторых сурков хвосты были короче, чем у других. Норман объяснил, что это было последствием предыдущих битв и что вообще редкий из самцов мог похвастаться целым хвостом.
Пока длились эти наблюдения, внимание мальчиков было привлечено каким-то странным животным, которое ползком пробиралось из-за холма. Величиною оно было с обыкновенного сеттера, но гораздо толще его, ниже и более лохмато. Оно имело плоскую голову и короткие закругленные уши. Шерсть его была пятнистая, седовато-серая, переходящая в темно-коричневый цвет на лапах и хвосте. Последний, хотя и покрытый длинной шерстью, был короткий и торчал прямо вверх. На широких лапах зверя виднелись длинные загнутые когти. Его морда была острая, подобно морде борзой собаки, но не такая красивая, а белая полоса, ограниченная двумя черными полосками, шедшая с самого кончика морды через макушку, придавала морде животного совершенно особенное выражение. В общем, оно производило впечатление странного и злобного существа. Норман сразу признал в нем американского барсука. Прочие мальчики никогда прежде не видывали это животное, так как на юге, да и во всей населенной части Соединенных Штатов оно не водится, а то, что там иногда называют барсуком, не что иное, как полевая свинья или мэрилендский сурок. Долгое время существование барсуков в Северной Америке совершенно отрицалось; теперь ошибочность этого мнения доказана, хотя американские барсуки принадлежат больше к другой разновидности этого животного, чем его европейские одноплеменники. Американский барсук меньше европейского; мех его длиннее, тоньше и светлее; вместе с тем он значительно прожорливее и пожирает в огромных количествах мышей, сурков и других маленьких зверьков, питаясь и попадающейся падалью. Он водится в песчаных пустынных местностях и до такой степени перекапывает землю своими норами, что лошади нередко проваливаются и ломают ноги в этих норах. Пустые пространства в земле образуются не только от их жилищ, но и от расширения барсуками норок сурков; это они делают, чтобы добраться до самих зверьков и уничтожить их. Барсук, главным образом, добывает себе пищу именно таким способом; но так как зимой сурки засыпают, а земля под ними замерзает до полной окаменелости, барсукам приходилось бы очень плохо, не позаботься природа и о них: они также засыпают и только весной вновь возвращаются к жизни, чтобы снова начать свою вечную охоту на бедных, маленьких сурков. Особенно лакомы они до красных сурков и "леопардов" и являются их вечными, непримиримыми врагами.
