— Подожди, вначале я осмотрюсь. Неизвестно, какая опасность может там таиться.
Андреас обошел офис. С его стороны ироничной насмешкой было сейчас проявлять заботу о безопасности Клер. Конечно, столкновение в офисе с агентами могло обернуться серьезной неприятностью, но сейчас для Клер наибольшую опасность представлял именно он — вампир, терзаемый кровожадностью.
— Все в порядке, — сообщил Андреас, убедившись, что внутри пусто, и включил свет, когда Клер переступила порог.
В обстановке офиса отразились вкусы Рота — нелепое сочетание традиций Старого Света и современного минимализма. Примитивные по дизайну предметы из хрома и стекла соседствовали с антикварными вещами. Живописные полотна на стенах были истинными шедеврами, но поражали жестокостью. Предпочтение отдавалось сценам смерти, и не имело значения, кому на долю выпало умирать — мужчинам, женщинам или животным. Похоже, Рот не делал между ними различия когда дело касалось жестокости и убийства.
— Он здесь много времени проводит? — спросил, Андреас, обратив внимание, что весь верхний этаж занимает спальня.
— Много… ну, насколько мне известно, — тихо ответила Клер, но без тени горечи или сожаления. Она подошла к компьютеру и включила его. Пока тот загружался, Клер открыла ящик стола и принялась быстро просматривать его содержимое. — Очень часто Вильгельм по делам агентства бывает в Берлине.
Андреас посмотрел на нее и заметил в ее взгляде сомнение. Возможно, она не верила его обвинениям в адрес Рота, но и в непогрешимости своей кровной пары уже не была столь твердо уверена.
— Как твоя рана? — спросила Клер. В ее голосе он услышал раскаяние в том, что она сделала, хотя ее вины он в этом не видел.
Андреас пожал здоровым плечом. Пуля прошла навылет, и как только он получит требуемую порцию крови, рана быстро затянется.
— Жить буду, — бросил он, — по крайней мере, пока не выполню свой долг.
Клер тяжело сглотнула:
— Андре, оставь это. Сколько еще смертей тебе нужно?
— Только одна, — мрачно и зло ответил Андреас.
Клер выдержала его тяжелый взгляд.
— Что ты будешь делать, если окажется, что Вильгельм невиновен?
— А что ты будешь делать в противном случае?
Клер ничего не ответила. Андреас направился к столу, она отступила, предоставляя ему возможность изучить содержимое компьютера, визитные карточки и квитанции, которые она высыпала из ящика на стол. Андреас открыл почту Рота и стал просматривать переписку, хотя сам не знал, что конкретно ищет: некий ключ к делам Рота, его контакты, намек, где сейчас он может находиться, — словом, любую информацию, которая могла, быть для него полезной.
Андреас заставил себя сосредоточиться на цели визита в офис, а не на стоявшей рядом Клер. Ее близость и тепло притягивали внимание и туманили мозг. С большим трудом он заставлял свое тело не откликаться, пока просматривал карточки на столе, и все же только с третьего раза он заметил нужную — серебристую из веленевой бумаги с черным элегантным шрифтом.
Он взял карточку в руку и прочитал, хотя и без того знал, чье имя и адрес на ней указаны, — он знал их наизусть. Он ожидал найти ее у Рота, и тем не менее сердце у него сжалось.
— Что ты нашел? — спросила Клер, почувствовав, как он напрягся. Она подошла ближе и посмотрела на карточку в его руке. — «Афродита». Что это?
— Есть такой клуб в Берлине, — ответил Андреас. — Эксклюзивный и очень дорогой бордель.
Он посмотрел на Клер как раз в тот момент, когда любопытство на ее лице сменилось неловкостью.
— Вильгельм никогда не страдал от недостатка женского внимания, и он бы счел ниже своего достоинстве платить за развлечения подобного рода. То, что ты нашел у него эту карточку, ничего не значит.
— Это значит, что он там был, — резюмировал Андреас. — Я знаю это и без карточки. Владелица «Афродиты» и я… мы были близки. Я всецело доверял Хелен.
Клер на мгновение отвела взгляд:
— Я слышала, что у тебя отношения со смертной женщиной. Насколько я понимаю, она была одной из многих. Андреас воздержался от комментариев, но был удивлен тем, что Клер осведомлена о его амурных делах. Да, действительно, у него было много случайных связей с женщинами, но это не то, чем стоило гордиться. Особенно сейчас.
Однако Хелен была особенной, он уважал и ценил ее. Она стала его доверенным лицом, настоящим другом, хотя и ничего не знала об огненном проклятии, которое он на пряжением воли держал глубоко в себе.
— Хелен была очень хорошей женщиной. Она знала, что я вампир, и хранила эту тайну. Благодаря ей я был хорошо осведомлен о том, что происходит в клубе. Несколько месяцев назад я узнал от Хелен, что одна из ее девушек завела романс состоятельным и очень влиятельным мужчиной. Она не раз приходила в клуб со следами укуса на шее. А вскоре эта девушка бесследно исчезла. Я попросил Хелен собрать информацию и в итоге услышал имя — Вильгельм Рот.
Брови Клер сошлись на переносице.
— То, что эта девушка проводила с ним время, еще не значит, что он ее убил.
— Он на этом не остановился, — сквозь зубы процедил Андреас. — В тот момент, когда я отлучился по делам, Хелен ночью неожиданно пришла в мою Темную Гавань. Ей открыли дверь, не подозревая, что это ловушка. Пока меня не было в Берлине, Хелен сделали миньоном. Ее хозяин и провел ее в мой дом с отрядом ликвидаторов. Они уничтожили всех, Клер. Хладнокровно расстреляли всех, кто был в доме. Даже детей.
Медленно качая головой. Клер в ужасе смотрела на Андреаса.
— Нет, это был взрыв. Был ужасный пожар…
— Да, был пожар, — кивнул Андреас и сжал ее плечи. В этот момент огненная сила, потревоженная воспоминаниями и злобой, дала о себе знать. — Я поджег дом после того, как вошел и увидел кровавую картину, после того, как в одной из комнат Хелен, забрызганная кровью моих родственников, набросилась на меня с ножом. Клер, в последний момент она сказала мне, кто ее хозяин… Мне пришлось положить конец ее жалкому существованию и поджечь дом со всеми оставшимися в нем телами погибших.
Карие глаза Клер, полные нежности и сострадания, заблестели от навернувшихся слез, но она ничего не сказала — не стала выражать недоверия к его словам, не стала отрицать вины Рота.
— Андре…
Ей не следовало к нему прикасаться, — ощущение ее теплой ладони на груди окончательно выбило почву из-под ног. Андреасу с трудом удавалось держать себя в руках с самой первой минуты, как он увидел ее после тридцати лет разлуки. Если быть до конца честным, с самой первой минуты, как он впервые ее увидел.
Андреас обхватил ее за шею, притянул к себе, наклонился и поцеловал. Не было смиренной робости первого поцелуя — как только их губы встретились и страстно соединились, все стало естественным, хорошо знакомым и… запретным.
