Читаем без скачивания Черные острова - Милослав Стингл

В начале XVII века в водах Новой Гвинеи появились голландские мореплаватели – Янц, Схаутен, Карстенс и др. Из англичан здесь первым побывал пират Уильям Дэмпир. И наконец, в первой половине XIX века на новогвинейскую землю вступают французы – Исидор Дюперри и Брюни д'Антркасто.

Еще «крестный отец» Новой Гвинеи Иньиго Ортис де Ретес провозгласил в стране папуасов власть своего короля. Но лишь более трехсот лет спустя с побережья залива Хьюон начали свою колонизаторскую деятельность немцы, которых до этого никто просто не принимал в расчет. На побережье залива Хьюон поселились представители торговых фирм «Дёйче зеехандельсгезельшафт» и «Нейгвинеа компани». Один из ее уполномоченных открыл контору в Лаэ.

Со времен господства немцев город Лаэ сильно изменился. Прежде всего, он разросся вширь. Раньше Лаэ смотрел на океан, на живописный залив Хьюон, связывающий его с остальным миром. В наши дни он обращен на запад, на высокие горы, далеко на горизонте прячущие в облаках свои вершины.

Там расположены центральные области Новой Гвинеи, до недавнего времени совершенно неизвестные и абсолютно недоступные. Именно из Лаэ ведет в этот мир горных папуасов первая и, естественно, единственная дорога. Заканчивается она в высокогорной долине, в самом сердце Новой Гвинеи, где до сих пор живут некоторые малоисследованные этнические группы.

Пока что я стою у нулевого километра этой уникальной дороги. Местный тропический, влажный климат здесь трудно переносить, но во всем остальном Лаэ мне нравится. Это красивый, уютный городок с небольшим парком. За Лаэ, да и вообще за все побережье залива Хьюон, бои между австралийцами и японцами были столь тяжелыми, что весь город оказался разрушенным до основания. После 1944 года на старом месте вырос новый город.

Туристы, которые изредка здесь появляются, как правило, посещают небольшой ботанический сад, демонстрирующий всю радужную палитру новогвинейских орхидей и гибискусов, произрастающих на этом острове. Кроме изумительного ботанического сада, приезжим, наверняка, покажут и другую, менее жизнерадостную достопримечательность – гигантское, хорошо ухоженное воинское кладбище, вероятно, самое крупное в этой части Океании. Здесь спят павшие во время сражений за Лаэ и побережье залива Хьюон японские, австралийские и американские разведчики, летчики, моряки, пехотинцы, которые дрались на этой территории не на жизнь, а на смерть.

Захват стратегически важного пункта Лаэ был одной из главнейших целей японского десанта на Новой Гвинее. И надо сказать, что солдаты императорской армии высадились здесь значительно раньше, чем предполагало союзное командование.

7 декабря 1941 года нападением на Пёрл-Харбор японцы начали военные действия против США. Не прошло и двух месяцев, как они захватили Рабаул и овладели архипелагом Бисмарка. 10 февраля они высадились на Новой Гвинее, сначала на ее северном побережье, а 8 марта и здесь, в заливе Хьюон. С этого дня в течение двух лет Лаэ оставался ключевым пунктом тихоокеанской войны. Уже через два дня после вторжения союзный флот выдержал на рейде Лаэ нелегкий бой с японскими кораблями.

Лаэ для японцев был особенно важен как база для наступления на Порт-Морсби, крупнейший город Новой Гвинеи, расположенный на противоположном, южном, берегу острова. Атакующие великолепно знали законы ведения войны в джунглях. Весь мир был поражен, когда японцам удалось пройти страшные джунгли и с суши с ходу овладеть «неприступным» Сингапуром. Подобную операцию они готовили и против Порт-Морсби. Дорога же к нему начиналась в Лаэ. Эту дорогу через джунгли Новой Гвинеи историки тихоокеанской войны назвали «кокода трейл».

В зеленом полумраке, не видя противника, за «кокода трейл» стойко дрались двадцать первая и тридцатая австралийские пехотные бригады. Японцы продвинулись почти на расстояние артиллерийского выстрела до Порт-Морсби. Менее пятидесяти километров отделяло их от крупнейшего города Новой Гвинеи.

Но защитники дороги не сдавались. В конце концов во время наступления на побережье залива Милн военное счастье оставило японцев. Они потеряли более десяти тысяч человек. Австралийским пехотинцам активно помогли американская авиация и флот. В августе 1943 года союзные войска предприняли двойную – с суши и с моря – атаку на Лаэ. Операция оказалась успешной, и Лаэ, разрушенный и безлюдный, вновь перешел в руки союзников.

Победа эта далась нелегко. Но в отличие от Хониары на Гуадалканале могилы жертв тихоокеанской войны в Лаэ остались нетронутыми. На огромном тихом кладбище покоятся две тысячи семьсот восемьдесят два австралийца, американца и папуаса. Тела многих убитых перевезли на родину после войны, иные остались в джунглях на дороге, вернее, зеленой тропе, которую сотни и сотни раз проклинали солдаты обеих армий.

Уже через двадцать лет после окончания войны от города Лаэ начали строить другую дорогу в неизведанные доселе глубины необъятных центральных областей острова.

Новая Гвинея отличается от своих меланезийских соседей прежде всего размерами. Ее территория равна восьмистам двадцати девяти тысячам квадратных километров. Расстояние от одного конца острова до другого составляет более двух с половиной тысяч километров. Но это, конечно, на карте. В действительности центральные области Новой Гвинеи – неприступные горные массивы, превышающие самые высокие хребты Европы. И именно там, в горных долинах, живут племена, о которых ученые до сих пор практически ничего не знают.

За два года до моего посещения к центру этого, второго после Гренландии по величине острова в мире, была наконец проложена грунтовая дорога, в некоторых местах очень плохая. Как мне сказали, во время дождя (а в горах он идет очень часто) дорога становится совершенно непроезжей. И тем не менее я твердо решил воспользоваться ею.

По этой необычной дороге я двигался различными способами. Самый длинный отрезок пути я преодолел в обществе Хендрика, голландца средних лет. Он родился в западной части Новой Гвинеи, принадлежавшей когда-то Голландии, и хорошо знал местный диалект. Хендрик оказался энергичным и настойчивым. Кроме того, у него была машина – надежный «фольксваген».

С тех пор как первые предметы материальной культуры папуасов попали в европейские музеи, Новая Гвинея стала особенно привлекательна для этнографов. Поэтому и меня центральные области острова с обитающими там племенами папуасов интересовали больше, чем какая-либо другая часть Океании. Еще не так давно горные долины Новой Гвинеи были прочно закрыты стенами высоких гор. Однако с тех пор, как новая дорога пересекла знаменитый Кассемский перевал, была приоткрыта замочная скважина в этот мир «людей каменного века».

Наконец наступил и день моего отъезда. Лаэ остался позади. Последовал длинный, неинтересный путь по широкой Маркхемской долине, образованной рекой с тем же названием. Время от времени мы проезжали папуасскую деревеньку, но чем дальше, тем население становится реже. Начинался подъем на высочайший горный хребет, который с незапамятных времен отделяет горы от моря.

До середины XX века, а точнее, до постройки дороги, существовали две Новые Гвинеи. Одна, прибрежная, которую, европейцы знали уже четыреста лет, и вторая, горная, совершенно неизвестная. Границы этих двух миров ясно различимы. Хребет, вздымающийся перед нами, белому человеку за все эти бесконечно долгие годы, в течение которых он соприкасался с Новой Гвинеей, так и не удавалось покорить. Из Маркхемской долины виден перевал, который, вероятно, можно было преодолеть (известно даже его местное название – Кассем). Однако не нашлось ни одного человека, который сумел бы через него пройти. И лишь тридцать лет назад это удалось сделать. А затем построили дорогу. Дорогу, ведущую к последней, самой «последней границе человечества».

Горные хребты каменной стеной отделяют эху территорию от остального мира. До тех пор, пока не появилась авиация, ни одному чужеземцу не удалось попасть в эту страну. Первые европейцы проникли сюда только в 30-40-е годы XX века. Но даже сейчас на карте центральных областей Новой Гвинеи остались белые пятна – последние на земном шаре.

Первые владельцы острова, немцы, безусловно, ошибались, когда считали (а ведь эти их представления восприняла первоначально вся научная литература о Новой Гвинее), что всю центральную часть его, подобно некоторым другим островам Меланезии, покрывает сплошное море джунглей. Зеленый покров гористых внутренних областей немцы называли Урвальддеке.

В действительности никакого Урвальддеке не существует, по крайней мере на горных массивах и в долинах. Вместо джунглей я вижу здесь бесконечную саванну, поросшую травой горных лугов. Вскоре я убеждаюсь, что также неверным было представление, будто в этих диких горах, которые в прошлом можно было видеть из Маркхемской долины лишь в бинокль, никто не живет. На самом же деле число жителей этой высокогорной страны, так называемой «Хайлендс», вероятно, достигает миллиона человек. Подавляющее большинство из них администрация Новой Гвинеи может учесть лишь чисто формально, о существовании многих она вообще не знает.