мать по поводу спасения ближнего своего. Волк не был моим ближним, но он относился к категории братьев наших меньших, о которых мы обязаны заботиться.
Подойдя к нему поближе, я осмотрела раненого и оценила ущерб. Накатав в уме, что мне понадобится для его спасения. Я открыла рюкзак и хорошенько пошарила в нем. Затем я внимательно осмотрела при свете фонарика огромную черную тушу на предмет ранений и переломов. Осторожно проведя по шкуре животного и ища ранения в шерсти, я не обнаружила ничего, кроме того, что уже видела. Когда я посветила на руку фонариком, я заметила, что она вся в крови. Шансов спасти животное почти не было, но я хотела хотя бы попытаться. Что-то внутри меня не давало уйти. Толи совесть проснулась, толи интуиция подсказывала, что нужно спасти именно этого волка. Скорее всего, просто я не отличаюсь особым умом. Я вернулась к полумертвому волку из своей задумчивости.
Для начала необходимо было вытащить стрелы и зафиксировать лапу в правильном положении. Я достала походную аптечку, нож и горелку, и приступила к работе. Я продезинфицировала ножик, а затем нагрела его на огне, пока лезвие не стало раскаленным. Когда нож был достаточно горячим, я приступила к остальным процедурам. Я намочила полотенце и приложила его к одной из стрел, которая застряла рядом с легкими, и резким движением вытащила ее, тут же прижав раскаленным ножом, чтобы прижечь рану. Я проделала это еще три раза, пока все стрелы не были удалены. Кровь, конечно, текла, но в меньшем количестве, чем если бы я оставила раны не прижженными.
Волк стонал и метался во время всех процедур, сильно затрудняя мне помощь. Затем мне пришлось заняться лапой. Лапа была вывернута в суставе, и мне нужно было ее возвратить на место. Я погладила волка по загривку и шептала успокаивающие слова, а затем, не колеблясь, выпрямила лапу в нужном положении. Опять же, в ответ мне был полный боли стон. Бессознательно волк попытался меня укусить, но я захватила его шею и удерживала на месте, чтобы он не мог пошевелиться.
А вот дальше был тупик. Я не могла прооперировать его ночью, так как не взяла с собой ниток с иголкой. Я умею зашивать раны и когда-то помогала маме в работе, но карьера хирурга меня не прельщала, и я с ней распрощалась. Я могла только перевязать волка, но не зная, какие внутренние органы были ранены, это было бесполезно.
— Черт! — подумала я. Похоже, у меня не было выхода, кроме как убить его. Я уже доставала пистолет, когда кожу на груди обожгло. Расстегнув рубашку, я уставилась на подвеску с сучком и руной в недоумении. Святобор говорил, что данный кулончик может вылечить любую рану. Похоже, он хочет, чтобы я использовала его сейчас.
Осторожно сняв с шеи кулон, я повертела его в руках. А дальше что? Потереть его и загадать желание? Ничего не произошло!
Я повертела кулон еще немного в руках и осторожно притронулась им к ранам и перелому. В темноте было плохо видно, но кажется кровь перестала течь. Я слегка нажала артефактом на раны, надеясь, что так проявится больше его волшебной силы. Результат немного подождал, но все-таки явил себя. Неожиданно кровь свернулась и расцвела красными цветами. В темноте как красный фосфор светились лепестки. Цветы качнулись на ветру, а затем оторвались от шкуры волка, летая вокруг меня и исчезая мерцающими точками где-то в небе. Я взглянула на животное. Раны волка начали заживать медленно, но вероятно и перелом был восстановлен. Самое удивительное, что даже шерсть на месте ранения отросла в тот же миг, не оставив и следа.
Раны зажили, но волк не желал возвращаться в сознание. Приоткрыв его пасть, я осторожно вылила остатки воды. Потом убрала все вещи и принялась ждать, когда животное очнется. Мне не пришло в голову, что животное может быть голодным и желать полакомиться мной, или же озлобленным и напуганным. Также мне не пришло в голову уйти оттуда. Меня волновало лишь одно — смогла ли я спасти животное или нет. Наверное, подсознательно я ждала от него понимания и благодарности.
Я ждала долго, и не заметила, как задремала. Мне снились сказки Пушкина. Русалка из водоема на суку постоянно повторяла мне «Ты смотри, влюбишься в меня, козочкой станешь», а кот Баюн раскуривал трубку и улыбался до ушей улыбкой чеширского кота. И вдруг кот резко зарычал и набросился на меня. Я проснулась с громким криком и поняла, что рычание мне не приснилось. Ярко солнышко светило в глаза, пряча огромную, злобно рычащую черную фигуру, которая явно была намерена на меня напасть. Волк проснулся раньше и не пылал благодарностью за свое спасение. Я осторожно стала двигаться назад и ласково говорила:
— Хороший песик, хороший. Ну не рычи, не рычи, все хорошо. Дай ты меня отпустишь и мы разойдемся с миром.
Глава 12
Еще пока не известный волк.
Он очнулся в весьма странном состоянии. Казалось, что весь предыдущий день он пил ядреную настойку, а теперь у него раскалывалась голова. Воспоминания были смутными — вот он вроде бы куда-то бежит от кого-то, резкая боль и все, чернота. Оглянувшись вокруг и пытаясь что-то разобрать сквозь дымку головной боли, он увидел прислонившуюся к большому мешку спящую девушку.
Что эта девушка здесь делает? Если она селянка, то почему она не добила его, пока он спал? Эти селянки визжат, когда его видят, и бегут за мужиками с вилами. Если она не селянка, то, может быть, боярыня? Но что боярыня могла забыть одна в лесу рядом с диким зверем? В общем, спящая незнакомка очень сильно напрягла его. Принюхавшись, он не почувствовал от нее характерного для нечисти или нежити запаха. Девушка пахла человеком, но без характерного для того или иного сословия запаха. Она не вызывала у него доверия.
Хель
Странно, но на мои слова волк зарычал с двойной силой, загривок ощетинился, и он пригнулся, явно готовясь к прыжку. Сегодня он казался просто до ужаса огромным, вчера его габариты, по-моему, были намного меньше. И вот, если такой зверь прыгнет на меня, то это может стоить мне жизни. Добрые дела наказуемы, и теперь я, оживив дикого зверя, скорее всего вынуждена стать его поздним завтраком. Я уже начала мысленно прощаться с белым светом.
А дальше все смешалось для меня в один размытый эпизод. Вот волк делает прыжок в мою сторону, явно намереваясь
