Читаем без скачивания Смерть в пяти коробках - Джон Карр

— Ясно, сэр. Старый трюк, — улыбнулся Поллард, желая произвести впечатление опытного детектива.

— Верно, трюк старый, — ехидно улыбнувшись, согласился Дрейк. — Мистер Хей пришел к нам за советом. Отец предложил обратиться в полицию, хотя в данном вопросе я с ним и не согласился, и мистер Хей поддержал меня. Он попросил нас отправить эль на экспертизу. Если окажется, что эль действительно отравлен, он просил передать дело в руки какой-нибудь надежной частной сыскной фирмы. Понимаете?

— Да, сэр.

— Так вот. Я выполнил его распоряжение. Через два дня, девятого апреля, пришел ответ. Во фляге содержалось десять гран отравляющего вещества под названием атропин.

— Атропин?!

— Ат-ро-пин, — добросовестно повторил Дрейк по слогам.

— Спасибо, сэр. Что сталось с флягой?

— Погодите, — сурово осек его адвокат. — Вы должны узнать все по порядку, иначе факты окажутся для вас бесполезными. Мистер Хей был у нас в тот же день, мы передали ему результаты экспертизы. Он огорчился и ушел, сказав, что вернется после того, как все обмозгует.

Вернулся он на следующее утро, десятого апреля. Отец обычно по субботам не приходит в контору. Но мистер Хей так настаивал, чтобы присутствовали все, что нам пришлось привезти отца из нашего дома на Блумсбери-сквер.

После этого мистер Хей предъявил нам пять небольших свертков или, вернее, пакетов. Он расставил их на столе… мм… как фокусник. Каждый пакет содержал картонную коробку размером примерно шесть на четыре дюйма. Коробки были упакованы в толстую оберточную бумагу, перевязаны крепкой бечевкой и в двух местах запечатаны красным сургучом, личной печатью мистера Хея. На каждой коробке чернилами было написано имя. Вот список имен.

Дрейк вытащил из ящика стола синюю папку, переписал несколько слов на бумагу и передал листок сержанту. Поллард прочел:

«1) Бонита Синклер; 2) Деннис Блайстоун; 3) Бернард Шуман; 4) Питер Фергюсон; 5) Джудит Адамс».

Поллард нерешительно убрал листок к себе в блокнот. Питер Фергюсон?! Значит, Фергюсон все же существует? Но самым загадочным казался неон.

— Простите, сэр. Кто такая Джудит Адамс?

— Не могу сказать. Возможно, его друг, то есть знакомая. Если поищете, то, несомненно, ее найдете; я такую не знаю.

— Пока отложим ее, сэр. Что сказал вам мистер Хей?

— Хей сказал, что желает оставить коробки нам на хранение; мы должны вскрыть их, если с ним что-то случится. Мы приняли его условия. А вчера ночью кто-то влез в контору и украл все коробки до единой. Вот так! Это все… к сожалению!

Большие глаза Дрейка, увеличенные стеклами пенсне, налились кровью; в них мелькнули досада и любопытство. Он взял карандаш и принялся постукивать им по столешнице.

— Понятно, сэр. Мистер Хей говорил о коробках что-нибудь еще?

— Говорил, — осторожно начал Дрейк, — что в них содержатся улики относительно определенных лиц, желающих ему смерти.

— Вы хотите сказать — улики против определенных лиц?

— Мистер Хей сказал «относительно». Возможно, он имел в виду и «против». Я не знаю.

— Вам известно, что было в коробках?

— Конечно нет. Погодите… кроме одной. Да, мистер Роджерс?

— Да, — мрачно кивнул партнер. — Она тикала.

— Что она делала, сэр?!

— Сержант, — Чарлз Дрейк положил карандаш, — вы знали мистера Хея? Я задаю вам вопрос не для того, чтобы уйти от ответа; наоборот, я хочу подчеркнуть важность сказанного. Мистера Хея считали шутником. Я начисто лишен так называемого чувства юмора. Замечу, я прекрасно без него обхожусь! А вот мистер Хей обладал данным чувством. Одна дама называла его «мальчиком-переростком»! — Лицо Дрейка передернуло гримасой отвращения. — На том и кончим.

— Молодой Чарлз! — резко осадил его мистер Роджерс. — Еще не все!

Услышав внушение, Чарлз Дрейк спохватился:

— Как бы там ни было… мисс Роулингз, моя секретарша, взяла коробки, собираясь положить их в ячейку мистера Хея. Одна из коробок вдруг затикала: тик-так… Мисс Роулингз чуть не выронила ее. Бедняжка решила, будто у нее в руках бомба. Мистер Хей очень развеселился. Он заявил что-то вроде: «Наверное, у одних часов — всего их там четыре штуки — еще не кончился завод. Странно! Они должны были давно остановиться».

— Не припомните, в какой они были коробке?

— Припомню. Часы лежали в коробке, надписанной именем Денниса Блайстоуна.

— Спасибо, сэр. Продолжайте!

— Повторяю, это произошло в субботу, девятого. А в понедельник эксперт вернул мне флягу с элем. Я позвонил мистеру Хею и спросил, что мне с ней делать. Во вторник, то есть вчера, в день убийства, мистер Хей мне перезвонил и попросил принести флягу ему домой. Так я и поступил; я был у него в квартире около шести вечера.

— Дальше, сэр!

— Он сказал, что задумал «грандиозный розыгрыш», но не объяснил, в чем розыгрыш заключается. Хей был в наихудшем настроении или, если предпочитаете, в наилучшем. Когда я пришел к нему, он переодевался к ужину и уже успел выпить рюмку-другую. Хей открыл мне дверь, стоя в брюках от смокинга и жилетке; в одной руке он держал шейкер для коктейлей, в другой — кавалерийскую саблю. Да, кавалерийскую саблю! Он размахивал ею, делал выпады в воздухе, как будто сражался на дуэли с невидимым противником.

Я сказал, что принес флягу. Он велел мне отнести ее на кухню. Я умолял его, ради всего святого, быть с ней поосторожнее и спросил, не хочет ли он кого-нибудь отравить. Он ответил, что как раз думал об этом. Чтобы убедиться, что никто по ошибке не выпьет содержимое бутылки, я взял лист бумаги и написал: «Яд. Не пить!» — и поставил бутылку на видное место — на полке в буфетной, а листок прикрепил резинкой к горлышку.

Закончив писать, Поллард покачал головой. Флягу во что бы то ни стало нужно найти! Оказывается, вчера вечером у самого Феликса Хея имелось в наличии десять гран атропина! Конечно, это был не чистый атропин, а растворенный в эле Юкшоу. Но тем не менее…

— Так вы говорите, что пришли к нему около шести?

— Да.

— А потом?

— Я спросил, зачем ему так срочно понадобился эль. Он ответил… за точность не ручаюсь, но приблизительно так: «Сегодня я устраиваю небольшой прием; хочу показать эль моим гостям». Хей как раз одевался в спальне и кричал мне оттуда.

— Он говорил что-нибудь еще о приеме?

— Нет. Да и с чего бы? После того как Хей оделся, мы вместе вышли из квартиры. Он сказал, что отправляется поужинать, затем идет в мюзик-холл, а вернуться рассчитывает к одиннадцати. Извините, сержант, но это все, что я могу вам сообщить.

— И больше ничего, сэр? Абсолютно ничего? Вы понимаете, насколько это важно? Может быть, он говорил о том, кто придет к нему в гости…

Дрейк сурово сдвинул брови:

— Ладно. Вы, так или иначе, все узнаете. Когда, спускаясь вниз, мы проходили мимо помещения Англо-египетской импортной компании (кстати, вы знаете ее владельца, мистера Бернарда Шумана?), мы встретили одного из помощников Шумана; он шел домой. Он египтянин; не могу вспомнить, как его зовут. Не стану скрывать, он мне не нравится. Выпученные глаза, зубы торчком и набриолиненные волосы. Хей спросил его, на месте ли мистер Шуман. Египтянин ответил, что мистера Шумана весь день не было на работе, якобы он (если я верно запомнил) принимает каких-то иногородних друзей.

— А мистер Хей?

— Ответил, что вечером он рассчитывает увидеть мистера Шумана у себя. — Последнюю фразу Чарлз Дрейк произнес, в упор глядя на сержанта. — Слово «рассчитывает» он подчеркнул. Вот и все.

— Так уж и все, сэр?

— А что?

— Например, когда вы спускались по лестнице, не встретили ли вы сторожа? Говорил ли с ним мистер Хей? Сторож — пожилой человечек по имени Тимоти Риордан.

Всем своим видом Дрейк демонстрировал холодное негодование и еще более холодное желание помочь.

— Я что, опускаю важные сведения, молодой человек? Да, сторожа мы встретили. По крайней мере, — осторожно уточнил он, — я имею основания полагать, что это был сторож. У него была тряпка в руках. Хей попросил его подняться к нему в квартиру и прибраться там.

— И сторож поднялся?

— Не могу сказать. Но пошел он наверх.

— Скажите, сэр, сторож был пьян?

Дрейк пришел в такое замешательство, что даже его мышиные волосы, казалось, поднялись дыбом, но тем не менее ответил:

— Я ничего подобного не заметил. Мм… Сторож что-то говорил о книге, которую он вроде бы дал Хею на время. Спрашивал, прочел ли ее Хей. Я говорю вам это потому, что он, наверное, уже рассказал все то же самое; не желаю, чтобы меня обвинили в сокрытии «важных сведений». Хей ничего ему не ответил.

— Книга, сэр? Какая книга? О книге он ничего не говорил…

— Понятия не имею. Полагаю, какая-нибудь непристойная.

Поллард задумался.