— Лолочка, не пугай меня, — погладила я её по плечу.
Только от моего прикосновения она, кажется, очнулась и, вывернувшись из рук Карла, резко поднялась и отступила.
— Все в порядке? — повторила я вопрос, вглядываясь в мгновенно покрасневшее лицо. Горничная лишь коротко кивнула и опустила глаза в пол.
Сорел прокашлялся и, пряча глаза быстро проговорил:
— Я зайду позже.
— По поводу? — решила уточнить, пока не сбежал.
— По поводу нашего сегодняшнего разговора, давясь словами, пояснил он. Видимо сильно мужика приспичило.
— А-а-а, созрел, наконец?
В ответ я получила чуть ли не убийственный взгляд, а разговор то видимо важный для него, раз он через себя переступил и пришёл. И даже через силу кивнул. Чудны дела твои Господи! Меня даже любопытство разобрало, но упрямство сильнее, поэтому время потянуть нужно обязательно.
— Завтра Карл, сегодняшний день я обещала Лоле.
Девушка, о которой шла речь, схватила меня за руку и начала отрицательно качать головой.
Не спорь, — успокаивающе похлопала её по руке. — Я не собираюсь менять свои планы из-за того, что кто-то не стал разговаривать, когда у него была такая возможность.
Сорел промолчал, после чего кинул быстрый взгляд на все ещё смущённую девушку и отрывисто кивнул. Ой, как интересно! Он даже не возмутился по поводу того, что я горничную поставила как дело более важное, чем его неотложный разговор. Вот пусть и помучается, нечего было тумана напускать. Проследив взглядом за удаляющейся спиной управляющего, захлопнула дверь. Стоящая рядом Лола вздрогнула, и быстро кинув взгляд на меня как бы невзначай, стала поправлять свою юбку.
— Я что-то важное упустила? — девушка ещё больше покраснела и быстро стала качать головой.
— Шею свернёшь, — предостерегла её я, уж очень рьяно она отнекивается.
Лола замерла, а потом как-то уж совсем печально посмотрев, указала на дверь, изобразила падение и обняла себя руками, как бы напоминая мне о том, что Карл её поймал. И вот после этого она опять покрылась багрянцем и начала теребить платье.
— Тебе неловко? — догадалась я.
Лола качнула головой и умоляюще уставилась на меня.
— Ага, могу представить, этот тип на кого угодно страха нагонит, его фотку только в разделе «их разыскивает милиция» печатать, — на непонимающий взгляд Лолы, пояснила. — Говорю, выглядит он как бандит с большой дороги.
Лола беззвучно рассмеялась и, кажется, совсем успокоилась. Вот и замечательно!
— Не стоит его бояться он вроде хороший человек, просто характер сложный, — решила немного заступиться за Карла, мало ли, а то начнёт по углам от него забиваться.
Лола о чем-то задумалась, потом медленно кивнула, сложила руки книжечкой и указав на дверь. Надо же какая нетерпеливая, у самой ещё краска с лица окончательно не сошла, а она уже готова к труду и обороне.
— Да конечно иди я тебя подожду.
Надеюсь, вторая попытка окажется гораздо продуктивней первой, а то добьёмся только того, что заработаем Лоле сотрясение и доведём до заикания обитателей поместья. Но к счастью на этот раз Лола, перед тем как выскочить в коридор аккуратно открыла дверь, выглянула в коридор, осматривая пространство, и только после этого сделала шаг за пределы помещения. Вот, я же говорю, что она очень быстро учиться, молодчинка.
Ждать её возвращения оказалось совсем не долго, я даже не успела удобно расставить кресла вокруг маленького столика, за которым мы проводили занятия. Лола, заняв своё место, благоговейно опустила книгу в центр стола и нежно погладила её обложку. Моя преподавательница словесности в средней школе прослезилась бы от этого зрелища. Она в своё время очень натерпелась от нашего класса и среди наших проделок склеенные страницы её экземпляра учебника была лишь разминка, но так и не смогла привить нам особую любовь к своему предмету. Для начала мы прошлись по тем буквам, которые выучили в прошлый раз, так мы выяснили, что Лола не упустила ни одной из них, видимо после занятия она ещё с полночи пробегала их глазами, выискивая в данной ей книге.
— Умница, Лола! — похвалила её, вызывая сияющую улыбку на милом личике.
Следующие несколько часов мы провели, склонившись над книгой, пробегая пальцами по строчкам прочитывая буквы пока по отдельности, но думаю, что если она завтра так же сможет повторить все буквы, то можно будет начать просчитывать слоги. Я радовалась её успехам не меньше самой Лолы и по праву гордилась нами. Когда спина начала болеть, а глаза слезиться пришлось прервать урок, как обычно к жуткому расстройству девушки.
— Книга тебе, отдых мне, — засмеялась я.
Ещё один грустный взгляд и книга медленно поползла по поверхности надёжно удерживаемая девичьими ручками.
— Перед сном повторишь, а пока тоже отдохни, голову тоже нужно время от времени остужать, а то мозг закипит.
Ой, зря я пошутила. Лола привыкла верить мне на слово и теперь в ужасе смотрела на меня, видимо дожидаясь скорой кончины от перегрева головы. Я даже успела уловить не произвольно дрогнувшие руки, которые, скорее всего, хотели пощупать температуру на макушке.
— Лола, я пошутила, — воскликнула я, не желая её пугать.
Та облегчённо выдохнула и укоризненно на меня посмотрела. Ну, вот, я умудрилась дважды за вечер вызвать неудовольствие своей служанки, докатилась.
Лола, собираясь уходить, направилась к двери, но вдруг остановилась и вернулась назад, как будто на что-то решившись. Положив книгу на стол, освободив руки, принялась объяснять, что её беспокоит.
Пальцем указала на меня, потом повела линию на уровне моих глаз и сжала обе свои руки в крепкий комочек и указала на место где расположено сердцем и опять вернула к глазам.
— Что это? Я не понимаю.
Лола снова показала на глаза, а потом прочертила у себя на лице дорожки, по щекам изображая слезы. Она, что думает, что я плакала?
— Слезы?
Она отрицательно покачала головой и указала на голову.
— Грустно?
Кивнула, и снова ткнула в область сердца.
— Грустно на сердце?
Снова кивнула и указала на меня.
— Ты считаешь, что мне грустно?
Опять утвердительный кивок.
Когда-нибудь она станет умной, сильной духом и очень проницательной женщиной, которая выделяет главное и зрит в корень. А ещё она добрая и замечательная. Вот от её заботы я и в правду прослезилась, впервые с того момента как попала сюда. Вот так, столько происшествий, а расплакалась я от того, что кто-то кому ничего от меня не надо проявил искреннюю заботу. Лолу не на шутку напугали мои молчаливые слезы, и она стала судорожно оглядываться, не зная, что ей делать. Я её обняла, чтобы не пугать и тихо сказала, глотая слезы:
— Ничего страшного не случилось, честное слово, не переживай.
Она указала на себя и вопросительно заглянула мне в глаза.
— Нет, хорошая моя, ты не можешь ничем помочь. Не грусти, ладно? А то если я ещё и тебя утешать буду, совсем расклеюсь, — засмеялась я сквозь слезы.
Лола лишь сильнее сжала мои плечи, услышав надрывную боль сквозь смех. Аккуратно довела меня до диванчика и крепко держала, пока поток слез совсем не иссяк. Совсем развалилась, так нельзя, ведь все только начинается, а я уже нюни распустила. Шумно вздохнула, встряхнулась, мысленно похлопала себя по щекам и после этого отклеилась от Лолы.
— Спасибо, уже лучше. Наверное, это нервы и тоска, ведь я здесь совсем не давно и сложно привыкать к новому месту с новыми людьми, — оправдалась вроде правдоподобно, ложь она увидеть не должна, ведь я не словом не соврала, просто чуть-чуть не договорила. Я ей доверяла и по большому счету мола бы и рассказать о сердечной катастрофе, но тогда нужно было посвятить и в остальное, но не думаю, что ей нужна эта правда, да и я не готова это все обсуждать.
Лола сочувственно кивнула и ласково погладила меня по голове, точно, так как делала мама, когда я приходила в слезах с разбитыми коленями или после очередной драки со старшим братом.
— Ну, все, хватит истерик. Надо привести себя в порядок совсем скоро ужин, и я не хочу, чтобы Жак переживал из-за моих опухших глаз и красного носа, а то ещё, а постель уложит как тяжелобольную, с него станется.
