Словно хищный ворон, почуявший падаль, отец Эйлиот летел через Форгейт, чтобы терзать чью-то душу и за пустяковый грешок предать ее вечным мучениям.
Ральф Жиффар стоял коленопреклоненный в церкви святого Чеда. На душе у него было спокойно, он испытывал приятное удовлетворение от исполненного долга. Храня вассальную верность своему сеньору Фиц-Алану и своему суверену в лице императрицы, он потерял один из своих замков, после чего ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы, действуя с крайней осторожностью, путем смирения и покорности сберечь оставшееся достояние. Отныне единственным долгом он почитал сохранение своего титула и владений, дабы передать их в наследство сыну. Жизни Ральфа до сих пор ничто не угрожало, так как он не был настолько вовлечен в борьбу за престол, чтобы речь шла о его жизни и смерти. Но имущество тоже дело не шуточное! А ведь он был уже далеко не молод и вовсе не собирался покидать свои владения ради изгнаннической жизни где-нибудь в Нормандии или Анжу, где у него ничего не было, или бегства в Глостер, чтобы с оружием в руках сражаться за императрицу, тем более что из-за нее он уже достаточно пострадал. Нет уж! Лучше отсидеться в сторонке, не слушать соблазнительных речей и позабыть о былых вассальных клятвах. Только так он добьется того, чтобы молодой Ральф, оставшийся на рождество в замке и наслаждающийся, наверное, ролью господина, благополучно пережил все распри и смуту и ничего не потерял, независимо от того, кто из претендентов в конце концов одержит верх. С глубокой сердечной благодарностью встретил Ральф эту полночь, вознося богу благодарность за милости, ниспосланные как всему человечеству, так и лично ему, Ральфу Жиффару.
Бенет проскользнул в монастырскую церковь через вход для мирян и крадучись двинулся вперед, выбирая место, откуда будет виден хор, где находились монахи, слабо освещаемые желтым пламенем свечей и красноватыми отблесками лампад. По нефу разносились приглушенные нежные звуки монашеских песнопений. В полумраке виднелись закутанные в плащи фигуры собравшихся на церковную службу мирян из Форгейта; время от времени по их рядам пробегало движение, все вставали, опускались на колени, снова поднимались, но каждый в отдельности казался неким безымянным существом. Скоро, когда наступит полночь, начнется ночная служба и все станут славить бога, бога вочеловечившегося и девой рожденного,- чудо рождества! И разве не смог святой Дух породить его, подобно тому как огонь порождает огонь и свет порождает свет? Ведь плоть человеческая для него всего лишь средство вроде топлива для огня, который дает тепло и свет. Тот, кто задается вопросом, тем самым уже отвергает ответ. Бенет не вопрошал. Он тяжело дышал от волнения и спешки, пребывая в каком-то восторге, ибо ему предстояла рискованная затея. Но, очутившись в церкви, окунувшись в этот полумрак, населенный людьми и в то же время дающий уединение, он, как всегда, почувствовал в душе детское благоговение, которое с малых лет поселилось в его душе. Остановившись у одной из колонн и не особенно прячась, он прислонился к ней, приложив ладонь к холодной каменной поверхности, насторожил слух и приготовился ждать. Гармонически слитный хор пел тихо, но звуки все равно взлетали под самый купол, заполняя все пространство. Каменные своды, согретые мелодичным пением, как бы лучились теплом и отражали его вниз.
Бенет нашел глазами Кадфаэля и немного передвинулся, чтобы лучше видеть его. Наверное, юноша выбрал это место, желая не терять из виду единственного близкого ему здесь человека, доказавшего ему свою терпимость и как бы вступившего с ним в сговор, в котором ни тот, ни другой участник не нарушат душевный покой невольного союзника.
"Еще немного,- подумал Бенет,- и ты от меня избавишься и никогда больше не услышишь обо мне. Помянешь ли меня добром? "
Он вдруг подумал, не стоит ли ему объясниться с Кадфаэлем на прощание, поговорить по душам, пока еще есть время. И тут кто-то тихо, почти шепотом, сказал ему на ухо:
- Он не пришел?
Бенет как зачарованный медленно повернул голову, не смея поверить, что это тот самый голос, который он слышал только однажды и так недолго, голос, который сразу затронул самые сокровенные струны его существа. Так и есть, это была она! Девушка стояла справа от него - та самая, незабвенная, единственная! Отраженный луч высветил ее черты под темным капюшоном открытый лоб, скуластое личико, голубые глаза.
- Нет,- произнесла она,- он не пришел. - И, ответив на свой же вопрос, она глубоко вздохнула: - Я так и знала! Не шевелитесь! Не оборачивайтесь ко мне!
Бенет покорно повернулся лицом к алтарю и ощутил на шее легкое дыхание. Приблизив к нему свои губы, девушка зашептала:
- Вы меня не знаете, зато я знаю вас.
- Я вас знаю,- тихо ответил Бенет. Всего три слова, но и этот короткий ответ он выдохнул точно во сне.
- Вам сказал брат Кадфаэль? - вымолвила она после короткой заминки.
- Я спросил у него.
Девушка вновь смолкла, но Бенет почувствовал, что она улыбается, как будто услышала от него что-то приятное, настолько хорошее, что на миг отвлеклась и забыла, зачем сюда пришла.
- Я тоже вас знаю. Жиффар испугался, а я не боюсь! Если он вам не хочет помочь, то я готова. Когда мы можем поговорить ?
- Сейчас! - ответил Бенет, словно пробудившись от грез, и тотчас же обеими руками ухватился за подвернувшуюся удачу, о которой даже не мечтал. После ночной службы часть прихожан пойдет домой, вместе с ними выйдем и мы. Монахи останутся в церкви до рассвета. Это самый подходящий случай!
Спиной он чувствовал ее тепло и понял, что от волнения ее разбирает смех.
- Где?
- В сарайчике Кадфаэля.
Изо всех мест, которые он знал, это было самое удобное для уединенной беседы, так как хозяин сарайчика не скоро должен был вернуться из церкви. В жаровне под толстым слоем дерна всю ночь тлели угли, и в любой момент их можно было раздуть пожарче, чтобы согреться. Бенет знал, что никогда не подвергнет опасности это юное, хрупкое создание, воспользовавшись готовностью девушки послужить делу императрицы, но он по крайней мере сможет наговориться с ней наедине, налюбоваться на ее серьезное, восторженное личико, насладиться общностью, которая соединила их как заговорщиков. И если ему никогда не суждено ее увидеть, он сохранит на всю жизнь память об этой встрече.
- Надо выйти в южную дверь и дальше через монастырский двор,- сказал Бенет.- Сейчас там нет ни души, никто нас не заметит.
В ответ нежное дыхание коснулось его уха:
- Чего же мы ждем? Я прямо сейчас прошмыгну в южный притвор. Служба продлится еще долго. Я первая, а вы - немного погодя. Хорошо?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
