А теперь я лежу на диване и бездумно глазею на этот браслет. Что все это означает? Что Сережа до сих пор любит меня? Или просто его помощница купила подарок со смыслом, не зная о переменах в личной жизни начальника?
Взяв телефон, пишу Алене сообщение.
Александра: “Алена, привет, это Саша Лескова. С праздником. Хотела спросить. Сергей Дмитриевич просил тебя купить мне подарок на сегодняшний праздник?”
Отправляю и, прижав телефон к животу, пялюсь в потолок. Если она сейчас скажет “нет”… как я должна отнестись к этому подарку и ситуации в целом? Что это за дурацкая игра в горячо-холодно? Он решил держать меня на коротком поводке?
Телефон пиликает, и я с колотящимся сердцем читаю ответ.
Алена: “Добрый вечер, Александра Ивановна. Нет, не просил”
Пока я раз за разом пробегаюсь взглядом по буквам, чувствуя внутри то холод, то жар, Алена присылает еще одно сообщение.
Алена: “Ой, и вас с праздником)”
Лучше бы она написала что-нибудь типа: “Ой, забыла. Да, просил, купили еще год назад”. Тогда мне было бы спокойнее и понятнее. А так…
Зажав в кулаке браслет, поворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Сердце ноет, болезненно трепеща в груди. Я даже не знаю, как относиться к этому поступку Сергея. То ли радоваться тому, что все еще любит, то ли горевать, что я все еще люблю.
А новый день встречает меня новостью, от которой остатки моего сердца разбиваются вдребезги. Усеивают внутренности мелкими блестящими осколками. Разрывают плоть, терзают душу.
По дороге на работу я останавливаюсь у газетного киоска, чтобы купить пачку мятных жвачек, но натыкаюсь на местную газету с огромным заголовком: “Помолвка года. Молодой бизнесмен Сергей Лесков объявил о помолвке с дочерью своего бизнес-партнера Андрея Добрынина, Виолеттой”. Я пытаюсь читать подзаголовок размытым из-за слез зрением. “Господин Лесков сделал предложение в праздник восьмого марта в ресторане на крыше высотки “Под облаками”, надев на палец невесты роскошное кольцо с бриллиантом. Счастливая пара отпраздновала это событие в…”
Дальше у меня уже так быстро набегают слезы, что я не вижу оставшийся текст. Перевожу взгляд на большую фотографию. На ней Сергей обнимает светящуюся от счастья Виолетту, облаченную в роскошное красное платье в пол с глубоким декольте. Не сказала бы, что он выглядит особенно радостным, но это уже не имеет значения.
То есть, получается, это он вчера сделал ей предложение? До или после того, как заявился ко мне со своим подарком? А я, как дура, решила, что между нами все еще может быть хорошо. Что он подарил мне браслет, намекая на то, как сильно я дорога ему. Что он все еще любит, дорожит мной.
— Подонок, — бормочу сквозь всхлипы, срывая браслет с запястья. И зачем я только надела его? Идиотка! — Подонок, — повторяю я, глядя на большую фотографию.
— Девушка, с вами все нормально? — спрашивает продавец почтового киоска, выглядывая в окошко.
— Вы любите украшения? — спрашиваю тетку, которая смотрит на меня с подозрением. — Любите, наверное. Все любят. Сейчас. — Несколько раз дергаю застежку, пока она наконец не поддается, и браслет не оказывается у меня на ладони. Кладу его на монетницу, а у женщины глаза на лоб лезут. — Вот, это ваше.
— Что? Ты ненормальная, что ли?
— Будем считать, что так, — всхлипываю и резким движением вытираю слезы со щек. — Забирайте.
— Девушка, вы что? Заберите! — выкрикивает она, но я уже не слушаю. Хватаю один экземпляр той газеты и бегу в направлении цветочного магазина.
Меня радует, что я избавилась от того браслета. Теперь он был бы для меня как удавка. А так, может, порадует ту тетку. Продаст его и накупит на все деньги водки. Может, поднимет рюмку за мое здоровье. Она похожа на любительницу таких развлечений.
В магазин я буквально врываюсь, как фурия.
— Вер, привет, — произношу гнусавым голосом.
— Саш, тут это… — Вера ошалело смотрит на меня.
— Что? Что случилось? — испуганно спрашиваю я.
— Кажется, теперь ты моя начальница, а не я — твоя.
— Что? — шепчу и оседаю на табуретку.
Глава 22
— В общем, пришел мужик, — рассказывает Вера, пока отпаивает меня горячим чаем. — Тот, который притащил тебе розы. Сказал, что покупает мой магазин. Ну я, конечно, не соглашалась. Но он заплатил такие деньжищи. Наличкой, Саш. Прикинь? Короче, в полдень я иду к нотариусу переоформлять этот магазин на тебя.
— На меня? — сипло спрашиваю. — Я-то тут при чем?
— При том, что он сказал.
Мои ноздри начинают раздуваться сильнее по мере того, как я шумно втягиваю ими воздух. Сказал он! Да какое право он вообще имеет вмешиваться в мою жизнь?!
— Вер, ты правда хочешь продать магазин?
— Ну, я не собиралась. Но кто еще отвалит мне такую сумму за этот вагончик?
— Вер, я не пойду к нотариусу.
— Как это? И что мне тогда делать?
— Давай мне деньги, я верну их ему.
— Чего ты так взбеленилась? — психует Вера. — Мужик хочет подарить ей магазин, а она выпендривается.
— Вот чего! — рявкаю и припечатываю к столу газету, которую взяла в киоске. — Видишь? — тычу пальцем в лицо Сергея.
— Он тебя обманул, что ли? Типа встречался с тобой, а женился на другой?
— Типа развелся со мной, чтобы жениться на ней, ясно?!
— Во дела, — потрясенно выдыхает Вера и садится на табуретку рядом. Разглядывает снимок в газете. — Так а зачем он тогда таскается к тебе?
— Хороший вопрос. Вер, позвони ему, скажи, что передумала продавать. Верни ему деньги.
— А если не возьмет назад?
— Значит, он решил оставить тебе эти деньги.
— Слушай, а как это он просто так взял и развелся с тобой ради этой бабы? Изменял тебе с ней?
Поставив чашку на стол, я опускаю голову. Открываю рот, и из меня льется история моей жизни. Я много и долго говорю, рассказывая Вере о своих злоключениях. Сначала о самых счастливых пяти годах жизни, потом — о кошмаре, который пережила. Заканчиваю все это тем, как теперь Сергей таскается ко мне с неизвестной целью. Мучит меня во снах и наяву. Издевается, разрывает душу. Кромсает сердце, едва я успеваю собрать его воедино. Он будто выжидает момент, когда я буду максимально уязвима, чтобы ударить побольнее. Словно палач. Мой личный палач.
К моменту открытия магазина мое лицо опухло от слез, так что Вера оставляет меня работать в подсобке. Я навожу тут порядок, пакую цветы, формирую букеты. Ажиотаж восьмого марта стих, но цветы все равно покупают, и это хорошо. Благодаря этому я целый день занята. А чтобы мои мысли не уплывали на запретную территорию, я подпеваю песенкам из радио.
Вечером мы закрываем магазин, и Вера передает мне конверт с деньгами, который получила от Сергея.
— Я только не знаю, что делать с договором, который я подписала.
— Какой еще договор?
Она достает из сумки сложенный вдвое документ и протягивает его мне. Пробегаюсь по нему взглядом. Предварительный договор о покупке помещения. Наверняка его составлял Сережин юрист. Не знаю, имеет ли юридическую силу такая сделка, я ведь совсем в этом не разбираюсь. Но, уверена, Сергей не подарит Вере такую сумму. Судя по той пачке, которая лежит в конверте, там немалые деньги.
— Вер, держи пока у себя. Я отвезу ему деньги и договорюсь о том, чтобы сделка была аннулирована.
— Слушай, мне как-то… не по себе от всего этого. Твой бывший не выглядит как тот, с кем можно договориться.
— Вера, он не бандит, а простой бизнесмен. Ну, может, не совсем простой, но, по крайней мере, не преступник. Я найду способ повлиять на него.
— Ладно, — неуверенно отзывается она.
— Я прямо сейчас поеду к нему.
— Позвони мне потом.
— Обязательно.
До дома, который я еще недавно считала своим, никакой городской транспорт не едет, так что мне приходится взять такси и потратить небольшую сумму из конверта. Водитель высаживает меня у высоких ворот, и я переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь войти. Код от калитки я знаю. К тому же, у меня в сумочке до сих пор есть от нее ключ. Если, конечно, Сергей не поменял код и замок.
