закричал Аслан, преодолевая расстояние между ними и подходя к Ире практически лоб в лоб.
— Расскажи-ка мне, где сейчас твой братец?!
Ира постаралась вспомнить последний разговор с Виталиком, после которого он уехал. У него не было никаких конкретных планов. Только желание убежать от криминальной жизни.
— Не знаю. Он не говорил мне куда отправится, сказал только, что начинает жить заново. С ним что-то случилось?
Ира почувствовала сильную тревогу. Если с братом произошло несчастье — она себе не простит. Она ведь отпустила его, хотя знает его бедовый характер и талант встревать в неприятности.
— Ему дали четкие инструкции! Не высовываться, залечь на дно! Но он поперся на твой старый адрес за каким-то хером! И угадай с трех раз кто его там встретил?! Как можно быть таким идиотом?! Даже молодость не оправдание такому поступку! Зря я отпустил его! Безопасность моего сына теперь под угрозой!!!
Черт! Это, пожалуй, наихудший из вариантов. Зачем он пошел туда?! Там и вещей-то его толком нет. Ира постаралась мыслить здраво, но руки предательски тряслись. Нужно что-то придумать. Нужно как-то вытаскивать брата.
— Ты понимаешь, что он сдаст нас с потрохами?! ОН РАССКАЖЕТ ВСЕ!!! — Аслан закричал так, что у Иры зазвенело в ушах. Она даже зажмурилась, чтобы прийти в себя и пережить этот момент.
— Я хорошо знаю своего брата. Он будет молчать. Я уверена. Твой сын в безопасности. Никто не заберет его, Аслан.
Ира набралась смелости и дотронулась ладонью до щеки Аслана. Она чувствовала себя в этот момент так, будто гладит свирепого тигра, пытаясь успокоить его. Если Аслан решит ударить ее, придется все вытерпеть. Стойко. без слез и истерик.
Но Аслан замер на мгновение, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом нежной женской руки, а потом вышел из комнаты оставляя Иру в одиночестве.
В эту ночь он не пришел к ней. Оставил одну в наказание? Или зол настолько сильно, что не испытывает желания?
Ира мучилась без сна, стараясь придумать хоть какой-то план. Нужно помогать брату. Нужна связь с ним, пока идет следствие. Нужен адвокат.
Руслан, наверняка, приложит все усилия, чтобы засадить Виталика очень и очень надолго.
Брат — единственный человек в этом мире, кому не плевать на Иру. А ей не плевать на него. С самого его рождения Ира поняла, что это очень важный для нее человек. За такую связь нужно держаться. Больше у нее никого нет.
Она встала с кровати и включила свет. Раз сон все равно не идет, лучше потратить это время с пользой.
Она полистала списки контактов в телефоне и не нашла никого подходящего.
Нужен человек, которому она сможет довериться. Ира горько усмехнулась — можно подумать, что в мире, помимо Виталика, есть такие люди.
У Аслана, наверняка, имеется хороший юрист и даже не один.
Просить его о помощи рискованно, ведь Виталик сам так глупо попался. Но попробовать стоит. Пока есть хоть какие-то варианты, нельзя сдаваться. Найти нужные слова, привести любые доводы и аргументы, но уговорить на помощь. Ира готова была испробовать все, лишь бы помочь брату.
Она причесалась, увлажнила губы блеском и нанесла немного румян. Сменила пижаму на красивый пеньюар из шелка и отправилась к Аслану. Наверняка он еще не спит, подумала она, глядя в телефон. Половина первого ночи.
Сегодня она не пошла петь Ильдару. И за ней не прислали няню. Значит Аслан справился сам. Возможно, общение с ребенком перед сном смягчило его сердце?
Ира прокрадывалась по коридору, стараясь ступать тихо. Она не хотела, чтобы кто-то заметил ее сейчас, в практически прозрачном халатике. Она итак иногда ловила на себе откровенные взгляды охранников Аслана.
Аслан не спал. Из его кабинета доносился приглушенный голос. Дверь была приоткрыта совсем не много, недостаточно для того, чтобы что-то разглядеть. Но достаточно, чтобы подслушать.
Ира притаилась у двери, стараясь даже не дышать.
Аслан говорил по телефону. Его голос был уставшим и, кажется, даже печальным.
— Завтра направляйся туда. Поговори с ним. Дай инструкции. Он не должен проболтаться. Никакой информации. Пусть молчит, как немой.
Это определенно разговор о Виталике. Аслан сам отправляет адвоката к нему?
— Через несколько дней его перевезут. Я договорюсь. Там мы его и закопаем.
Сердце Иры упало к пяткам. Закопаем?! Он хочет избавиться от ее брата!
Она развернулась и на носочках побежала прочь, зажимая руками рот. Слезы невольно покатились по ее щекам, обжигая их.
Она забежала в комнату, тяжело дыша и закрывая за собой дверь. Стук ее сердца, казалось, был слышен повсюду. Она зажала уши ладонями и села на корточки, пытаясь избавиться от этого наваждения.
Зажмурив глаза, она представляла смеющееся лицо брата.
Нет, Аслан. Я не дам тебе погубить Виталика!
Глава 18
Руслан
— Так, не горячись. Держи себя в руках! — кричал мне Ваня, когда я порывался ворваться в комнату к этому отморозку Виталику и выбить из него все, что он знает.
Прошли сутки, но он молчал как рыба и не сказал больше ни слова. Я не сомневался в том, что Ваня знает, как вести допрос и как заставить человека говорить. Рано или поздно он расколется. Но в том-то и было дело, что меня не устраивает вариант «поздно».
— Он молчит! Сука, он молчит!!! А мой сын все еще неизвестно где!!!
Мне конкретно сорвало крышу, и я орал как бешеный. Нет больше сил и терпения. Нет выдержки. Ничего не осталось, кроме желания выбить кулаками всю информацию.
— Мы работаем с ним! Он единственный наш шанс узнать что-то о Матвее! Так что можешь орать здесь хоть до посинения, но я тебя к нему не пущу!
Ваня перегородил выход и уставился на меня с явным намерением сдержать мои бешенные порывы во что бы то ни стало.
А дальше еще лучше. В отделение явился адвокат. О, я был знаком с этим мерзавцем. Дорогой костюм, начищенная обувь и волосок к волоску, а в душе у него не осталось ни одного белого пятнышка.
— Глеб Викторович! Какой сюрприз. Чем мы обязаны вашему сошествию к нам смертным? — шутил Ваня, тоже отлично представляя себе, кто стоит перед ним.
— Да вот, ребятки, так уж получилось, что вы ступили на опасную дорожку. Ну а там, где опасности — там всегда я. — Улыбаясь и снимая свой серый пиджак, проговорил Глеб.
— Вот уж точно. Все самые мутные дела на твоей совести. Ты продал душу дьяволу.
— Руслан, ну что же ты так горячишься. Я душу не продавал.
