Из открытой дверцы кареты сперва появилась правая нога, обутая в красный сафьяновый сапог. С помощью нее, Петр попытался отыскать спину князя. Когда ему это удалось, появился и сам государь. Он спрыгнул со спины Зотова и отвесил (несмотря на солидный возраст князя) тому пинок под зад. Никита упал лицом в грязь.
— Пошел прочь, скотина, — проворчал царь, — перед гостями меня позоришь. Утром велю, чтобы тебя выпороли, — задумался на секунду и добавил, — прилюдно!
Затем увидел на крыльце Франца Лефорта, развел руки в стороны и со словами: "Мой друг", направился к нему.
— О, государь, — проговорил Лефорт. — Вы слишком грубы с князем!
— Заслуживает, — проворчал Петр, — выпорю.
— Может, лучше, Питер, сменить гнев на милость? Как говорят русские — утро мудренее вечера.
— Ох, Франц, ну, ты и хитер. Так и быть, утром сам решение приму. Алексашка, — вдруг вскричал он, — что медлишь?
Из кареты выбрался Меншиков. Гневно посмотрел на Лефорта, словно терпеть не мог этого старикашку. По-всей видимости их чувства были обоюдными. Ну, то и понятно, несколько лет ведь гнул спину на иноземца. Сейчас вот при государе окреп и может себе теперь позволить, изредка правда, взглянуть на Франца свысока. Лефорт на Алексашку, скорее всего, гневался, да вот только виду при государе старался не подавать.
— Государь! Позвольте представить. Мой земляк — Мишель Ля Гранд.
— Француз! — воскликнул Петр.
Игорь повторил поклон Лефорта, заметив, что тот получился у него не так изысканно.
— Я и гляжу — француз! — проговорил государь. — Мы, эвон, с Алексашкой к баталии с Ивашкой Хмельницким приготовились. Готов присоединиться? Зело боюсь, не одолеем мы его вчетвером.
Третьим, скорее всего, был Лефорт, а четвертой, как предположил Игорь, — Анна Монс.
— С удовольствием, Ваше Величество, — ответил Ермилов и отвесил еще один поклон.
Во главе стола сидел Петр, перед ним огромный кубок, позади государя холоп с кувшином красного вина. Слева, гладя руку государя, Анна Монс, рядом с ней Лефорт. Справа Меншиков и де Ля Грант. На столе огромный жареный тетерев, осетр, запеченный с яблоками, грибочки маринованные да огурчики солённые. Государь все о Франции расспрашивает Мишеля. Ему любопытно, что творится у лягушатников, как называл французов Алексашка, ведь из окружения Петра только Лефорт бывал в тех краях, но давно. Игорь рассказывал все, что знал о государстве, стараясь при этом не произнести слова, появившиеся позже. Между тем, Меншиков отобрал у холопа кувшин, прогнав того на кухню, и стал разливать вино в бокалы и кубки, изредка подмигивая фаворитке. Та в свою очередь косилась на де Ля Гранда. Игорь понимал, что если конюх продолжит свои намеки, ему придется вступиться за честь дамы, а это в его планы не входило. Не хотелось раньше времени нажить врага. Поэтому, словно не замечая ее взглядов, продолжал Петру, увлеченно слушавшему и не смотревшему на Анну, рассказывать о Париже. Жалуясь на отсутствие какой-либо гигиены на улицах города. При этом опасаясь, что когда Петр во время "Великого посольства" окажется в тех краях, может увидеть совершенно иное. Замолчал, поняв, что больше ему государю российскому сообщить, в общем-то, и нечего.
Петр минуту молчал, потом неожиданно заговорил о покорении Крымского полуострова. Из его слов Игорь понял, что государя очень тревожили набеги татар на пограничные города.
— Плюс ко всему турки, — молвил царь, — так и норовят вернуть с трудом захваченный Азов. Если бы, — тут фраза, произнесенная государем, сильно поразила Игоря, — мне бы удалось, овладеть Крымом, то я основал бы там новую столицу. Затем дали бы бой турецкому султану, захватили бы Стамбул и вышли на Средиземное море. А там можно торговать и с Англией, и с Францией, и с Испанией. У наших ног будут Италия и Африка.
Понимая, что чудный вечер может быть испорчен, Анна предложила — танцевать. Все присутствующие согласились. Пока Мишель-Игорь плясал с девушкой, Петр с Лефортом ушли на балкон и о чем-то долго беседовали. Меншиков по-прежнему сидел за столом и недовольно косился на танцующих.
Вернулся с балкона Петр и отстранил путешественника. Игорь возражать не стал. Честно признаться, танец ему не понравился. Хождение под музыку. Чтобы не сидеть да поглядывать искоса на Алексашку, он присоединился к Лефорту.
— Мой друг, — проговорил тот, увидев де Ля Гранда. — А я о вас с Петром говорил. Тот собирается в путешествие по Европе и спрашивал у меня совет, кого взять с собой. Я, друг мой, посоветовал вас. За те дни, что мы провели вместе, я понял, что вы человек незаурядный, Мишель.
— Спасибо за добрые слова, Франц, — сказал Игорь, доставая и закуривая трубку, — но вы во мне ошибаетесь.
— Не думаю. Я видел, как смотрела на вас Анна. Она искала у вас защиты, когда на нее сальными глазками пялился Алексашка.
— Это все ерунда, Франц…
— Не перечьте мне. Девушка просила, чтобы я вас пристроил к государю. Я готов это сделать, хоть и не понимаю ни ее, ни ваши мотивы. Может, вы мне скажите, Мишель, зачем вам это нужно?
Игорь пустил в воздух кольцо дыма и, посмотрев на Лефорта, поинтересовался:
— А оно вам нужно?
Получилось как-то по-одесски. Франц взглянул на Игоря, улыбнулся и сказал:
— Нужно, Мишель, нужно.
— Хорошо, — молвил Ермилов, — так и быть, расскажу. До меня дошел слух, что во время предстоящей поездки государя могут подменить.
Лефорт навострил уши. От него не ускользнуло слово "поездка". Ведь до этого о планах Петра совершить турне по Европе почти никто не знал.
— Любопытно, — молвил Франц. — А вы продолжайте, мой друг. Мне очень интересно.
— Я попытался предположить, кто бы это мог сделать, да вот только кандидатур найти не могу. Выбранные мной подозреваемые совершить сие зло не могут. Им это невыгодно.
— И среди них я? — уточнил Лефорт.
Игорь промолчал, но Франц понял, что так оно и было.
— Видите ли, Франц, — продолжал между тем Ермилов, — может, и существуют другие злодеи, готовые пойти на это, да вот только они мне неизвестны. Я полностью исключаю русских. Подмена им попросту не нужна. Проще возвести на трон все ту же Софью. Но совершать подмену, как это сделали бы во Франции, не стали бы. Каким бы ни был плохим царь, он считается у них помазанником божьим, а на него ни у кого рука бы не поднялась. По крайней мере, сейчас, про будущее я говорить не возьмусь.
— Кто вы такой, Мишель? — Спросил Лефорт, когда Игорь замолчал.
Игорь не знал, что ответить. Он так бы и простоял, если бы на балкон не вышел Петр. Государь посмотрел на Лефорта и произнес:
— Франц, не могли бы вы оставить нас с Мишелем наедине?
Лефорт поклонился и удалился с балкона.
— Я решил вас взять с собой, Мишель, — молвил царь, — скоро я отправляюсь с посольством по Европе, и мне нужны верные люди. Тем более, что мадмуазель Анна настаивала, чтобы я это сделал.
— Спасибо, государь, — проговорил Игорь, опускаясь на колено и целуя руку монарху.
1697 год. (7206 год от сотворения мира) Европа.
В первых числах семь тысяч двести шестого года от сотворения мира, по собственному желанию и с многочисленных советов Франца Лефорта да Патрика Гордона, его величество Петр Романов в окружении верных ему людей (среди которых оказался и Игорь Ермилов) отправился в путешествие по Европе.
Лефорт, Головин, Возницын — полномочные послы, Петр — урядник Преображенского приказа, Меншиков и де Ля Гранд в качестве собутыльников.
График путешествия, как узнал Игорь, почти ничем не отличался от известного ему из истории посольства. Австрия, Саксония, Бранденбург, Голландия, Англия, Франция, Венеция и под конец путешествия к Папе Римскому. Вот только для чего понадобилось православному правителю заезжать к главе католической церкви? Ермилов понять никак не мог.
— А вот с какой стати, — проговорил Игорь как-то вечером у себя в комнате, за день до отъезда из Москвы, — Петру понадобилось посещать Францию?
Ведь, как помнил путешественник, в известном ему расписании поездки царя этого государства не было. Может, Петр ради него изменил свои намерения? Ермилов на секунду испугался, а что, если он начал непроизвольно влиять на историю? А с другой стороны, сведения об его поездке по Европе просто могли исказить историки будущего. Хотя бы тот же Карамзин. Причиной этого могли быть отношения между Россией и Наполеоновской Францией. Вполне возможно, это был политический заказ Александра I, который любыми путями не желал упоминать о дружбе между двумя государствами. Будто бы Петр Алексеевич заглядывал в рот только Англии да Голландии.
— По ходу путешествия разберусь, что к чему, — прошептал Ермилов, залезая в карету Лефорта.
Франц Яковлевич взглянул удивленно на француза.
— С подменой царя, — пояснил Игорь.
