Она смотрела на меня и, кажется, ничего не понимала. Она все еще полулежала, закрываясь одеялом.
— Одевайся, — сказал я. — Я отвернусь.
— Ты не мог бы выйти? — спросила она. — Я не убегу.
Я подумал.
— Нет, — ответил я потом. — А вдруг убежишь? Или опять выкинешь что-нибудь такое, как в тот раз? После таких вещей трудно остаться в живых. Очень трудно. Я не выйду. Просто отвернусь. Одевайся.
Я и вправду отвернулся и подошел к окну. Оно выходило в сторону улицы, и там, по ту сторону забора, должен был стоять Шувалов. Однако его не было. Не дождался, подумал я. Ушел бродить по городу… Я подумал об этом равнодушно, потому что сейчас это не имело ровно никакого значения.
В эти минуты мне было все равно. Совершенно не играло роли, что мы находились близ звезды, которую вот-вот должно было разнести, как ядерный реактор, вышедший из-под контроля; пустяком было — что мой товарищ куда-то исчез, хорошо еще, если вернулся к катеру, а то взял и провалился в колодец или мало ли куда — все это не стоило больше ни копейки. Потому что рядом была она.
В мои годы уже не питаешь иллюзий ни относительно себя самого, ни насчет мужского пола вообще. Но если вам повезло, и на роду вам написана такая любовь, что всех остальных женщин для вас просто не существует, а только она, она одна — то небо может рушиться, а солнце — гаснуть или взрываться, как ему больше нравится, но пока эта женщина рядом с вами, мир для вас не погибнет. Вот такое было у меня — и что мне сейчас оставалось, как не забыть сию же минуту обо всем, что не имело прямого отношения к ней?
— Я готова, — сказала она за моей спиной.
Я обернулся.
Нет, как бы ее ни звали, это все же была она. Наряд ее, правда, показался мне несколько странным — для моего времени он был, пожалуй, чересчур смелым, а для эпохи Шувалова старомодным, но это была она — и все тут.
— Ну здравствуй! — сказал я, шагнул к ней, обнял ее и поцеловал, как можно поцеловать девушку после разлуки в какие-то там тысячи лет.
Она не отвернулась, но губы ее были холодны и неподвижны.
И только тут я наконец пришел в себя.
Но мне сейчас было не до таких рассуждений.
Это не могла быть она. И во времени, и в пространстве мы с Нуш разошлись навсегда. И тут была другая система и другая планета, хотя все здесь напоминало Землю настолько, что вряд ли могло быть простым совпадением.
Я вздохнул, придвинул стул и сел.
— Ладно, — сказал я. — Давай разберемся кое в чем.
— Я ничего не знаю, — проговорила она отрешенно.
— Кое о чем ты, во всяком случае, знаешь больше, чем я.
Она лишь пожала плечами.
Я немного помолчал, систематизируя в уме вопросы, которые должен был задать ей.
— Кто вы?
Она покосилась на меня.
— А ты не знаешь?
Я покачал головой. Теперь она посмотрела внимательней и как-то странно. Вздохнула.
— Знаешь!.. Хорошо. Мы — люди от людей!
Это ничего мне не говорило.
— Я и сам вижу, что люди, а не лошади. — Не знаю, почему я вдруг подумал о лошадях, это было смешно, но я не стал смеяться. — Вас много?
— Больше, чем вы думаете.
— Мы? Ты знаешь, кто мы?
— Еще бы! — Она холодно улыбнулась. — Ты переоделся, но мы всегда узнаем вас. Меня ты нашел, но остальных не найдешь.
Я вздохнул и потер ладонями виски.
— Нуш, милая, — сказал я. — Да, черт… Как тебя зовут?
— Какая тебе разница? — нахмурилась она. — Зови меня Анной. Доволен?
— Анна, — пробормотал я, пробуя имя на вкус. Хорошее имя, но я привык к другому и не хотел от него отказываться; недаром в старину верили, что узнать имя — значит, получить власть. — Анна… Красиво, но это не для тебя. Если не возражаешь, я буду звать тебя Нуш. Это тебе идет.
Она внимательно посмотрела на меня, опустила глаза и снова подняла, и движение это было мне до боли знакомо. Она спросила:
— Ты любил такую женщину?
— Продолжаю, — ответил я кратко, потому что сейчас мне не хотелось говорить об этом: слишком много было неясностей. — Знаешь, давай сначала поговорим о непонятном.
Она подняла брови.
— Ты не торопишься увести меня.
— Куда спешить?
— А, ты ждешь, пока подойдут ваши? Боишься, что мои друзья тут неподалеку?
— Твои друзья, мои друзья… Ты ведь совершенно не знаешь, кто я, кто мы…
— Я ведь сказала тебе: знаю.
— Да нет же! Ты приняла меня за кого-то… боюсь, не очень хорошего. Давай разберемся. — Я вздохнул: уж очень я не любил разбираться в отношениях, но на сей раз, кажется, без этого было не обойтись. — Мы очень похожи; странно, до невероятности похожи.
Она взглянула на меня с недоумением; и в самом деле, весьма смело было сравнивать себя, молотого жизнью мужика около пятидесяти, с красивой девушкой, которой наверняка не было еще и двадцати пяти.
— Да нет, ты не поняла. Не ищи зеркального отражения…
— Тогда я совсем не понимаю, — сказала она. — Что может быть общего между нами и вами — людьми от Сосуда?
— Откуда?
— Ты же человек от Сосуда — иначе зачем ты преследуешь меня?
— Да вовсе я не преследовал тебя! Я наткнулся на тебя случайно, просто зашел… И что значит — человек от Сосуда?
— Ты не то говоришь, совсем не то. Перестань притворяться. — Сейчас в глазах ее горел гнев, но она и во гневе была прекрасна, как когда-то. — Откуда ты взялся, что не знаешь, кто такие — люди от Сосуда?
— Ладно, слушай, — сказал я. — Я и правда не знаю, и никто из нас не знает. Мы прилетели издалека… из другой звездной системы. — Тут я спохватился. — Ты знаешь, что такое — звездная система?
— Да, — она взглянула на потолок — невысокий, рейчатый. — Слышала еще в школе. Но… разве там, на звездах, живут люди? Такие же люди, как мы?
— И я тоже удивляюсь, — откровенно признался я. — Ты представить себе не можешь, как это странно: прилететь в такую даль — и встретить людей, не только до малейшей детали похожих на нас, но и говорящих на том же самом языке. Это не может быть случайностью; тому должна быть причина. В чем она заключается? Я хочу понять…
Она смотрела на меня, по ее лицу было видно, как вера в ней боролась с недоверием.
— Очень странно… — сказала она медленно. — Но ты и в самом деле хочешь, чтобы я тебе поверила?
— Господи, чего же еще я хочу?
— Ты и правда говоришь чуть-чуть не так, как мы… но это ничего не значит. Ну хорошо. — Было видно, что она решилась. — Хочешь, чтобы я поверила, — тогда разденься.
Я понял бы, если бы мне предложили взять в руку раскаленный уголь и держать его, сколько потребуется, чтобы доказать, что я не вру. Но что касается раздевания… Я вовсе не против того, чтобы раздеваться в присутствии женщины, но далеко не во всех случаях, и… вообще.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
