— Вы из Кента?
Эадульф откинулся на спинку стула, решив предоставить все расспросы Фидельме.
— Да, — на скорбном лице словно бы промелькнула гордость. Но только на мгновение. — Мой отец был керлом в доме короля Эадбальда, а брат сейчас при дворе Эорсенберта, нынешнего короля.
— Слугой, — пояснил Эадульф на случай, если Фидельминого знания саксонского языка не хватило. — Керл — это человек, прислуживающий в доме.
— Как давно вы служите Христу? — Фидельма снова обратилась к брату Инэ.
— Отец отдал меня в Кентерберийскую обитель, когда архиепископом был Гонорий. Мне было тогда десять лет, и меня воспитали в служении Господу.
Фидельма была наслышана о странном обычае саксов отдавать детей в услужение в монастыри.
— А как долго вы были в услужении у Вигхарда?
— Двадцать лет. Я стал его слугой, когда его назначили секретарем при епископе Итамаре Рочестерском.
— Итамар — это первый кентский священник, которому довелось стать епископом, через пятьдесят лет после того, как Августин принес в Кент христианство, — объяснил Эадульф.
Фидельма промолчала, а брат Инэ кивнул в подтверждение.
— Это было в тот же год, когда пикты напали на северное побережье и погибла вся семья Вигхарда. Когда покойный архиепископ был еще скромным священником, у него была жена и двое детей. После их гибели он целиком посвятил себя делу церкви и десять лет служил Итамару. Когда умер Гонорий, и Деусдедит стал первым саксонским архиепископом Кентербери, он выбрал Вигхарда секретарем, и мы переехали из Рочестера в Кентербери. И с тех пор я не покидал Вигхарда.
— Стало быть, вы знали его очень долго.
Инэ кивнул.
— Вы помните, чтобы у Вигхарда были какие-либо враги?
Инэ нахмурился, украдкой покосился на Эадульфа и снова опустил глаза. Казалось, он ищет подобающие слова.
— Вигхард был сторонником римской веры, и соответственно, к нему были враждебно настроены…
Он не закончил, и Фидельма устало улыбнулась.
— Вы собирались сказать — те, кто придерживается устава Колума Килле, как, например, я?
Брат Инэ беспомощно пожал плечами.
— Других врагов у него не было? — настаивала Фидельма.
Угрюмый монах поднял на нее темные глаза и снова пожал плечами.
— Таких, кто мог бы пойти на убийство, — нет.
Фидельма словно не заметила намека.
— Поговорим о том, что было в ночь убийства. Брат Инэ, вы, как личный слуга Вигхарда, помогали ли ему обычно в приготовлениях ко сну?
— Да.
— Но не той ночью?
Брат Инэ нахмурился, на лице отразилось тень подозрения.
— Откуда… — начал он.
Фидельма нетерпеливым жестом остановила его.
— Спальня была не приготовлена, покрывала не сняты. Элементарная дедукция. Скажите мне, когда вы в последний раз видели Вигхарда живым?
Брат Инэ откинулся на спинку стула и задумался.
— Я пошел в покои Вигхарда за два часа до полунощного Ангелуса.
— А где находится ваша комната?
— Рядом с комнатой брата Эадульфа, которая расположена точно напротив комнат архиепископа.
То же самое сказал и Эадульф, но лишний раз спросить не повредит.
— Значит, вам достаточно было пересечь коридор, чтобы попасть к Вигхарду?
— Да.
— Продолжайте. — Фидельма откинулась на спинку стула и внимательно смотрела на монаха.
Брат Инэ снова задумался.
— Да, я пошел в комнаты Вигхарда, как и всегда в это время. Как вы уже сами поняли, в мои обязанности входило приготовить опочивальню и позаботиться о том, чтобы у Вигхарда было все, что он пожелает для сна.
— За два часа до Ангелуса — это рановато, не так ли? Вигхард всегда ложился так рано?
— Здешний климат был тяжел для него, и архиепископ вставал до рассвета, чтобы работать, пока еще прохладно. Так что с тех пор, как он сюда прибыл, у него появилась привычка рано вставать и рано ложиться.
Фидельма глянула на Эадульфа, ожидая от него подтверждения как от секретаря Вигхарда, и тот кивнул.
— Стало быть, вы пошли приготовить его ложе? — подсказала Фидельма.
— Казалось, что архиепископ был… — Инэ снова задумался, подбирая подходящее слово, — чем-то обеспокоен. Он сказал мне, что в этот вечер не нуждается в моих услугах.
— Он как-нибудь объяснил это?
— Нет, разве что… — Инэ замялся, моргая, словно вглядывался в какое-то смутное воспоминание. — Он сказал, что у него еще есть дела и нужно с кем-то встретиться. И что он сам расстелет постель, когда будет нужно.
Фидельма вопросительно подняла на него взгляд.
— Встретиться с кем-то? А это не показалось вам странным, если, как вы говорите, он привык рано ложиться спать?
— Нет. Я просто решил, что у него появились еще какие-то дела и он будет обсуждать их со своим секретарем, братом Эадульфом, например, готовиться к сегодняшнему приему у Его Святейшества. Вигхард был человек простой и часто сам себя обслуживал.
— Итак, вы говорите, что Вигхард ожидал посетителя, несмотря на поздний час и на его привычку ложиться рано?
Брат Инэ снова посмотрел на Эадульфа.
— Он ведь наверняка говорил об этом вам, брат?
Эадульф отрицательно покачал головой.
— Я ничего не знал о том, что Вигхард кого-то ждал. Точно не меня. В тот вечер меня не было во дворце, и, когда я вернулся, он уже был мертв.
— Когда Вигхард сказал вам, что может обойтись без вас, вы вернулись в свою комнату? — продолжила Фидельма, обращаясь к Инэ.
— Да. Я вышел из комнат Вигхарда, закрыл за собой дверь и пошел к себе. И после полуночи меня разбудил шум, я вышел, увидел, что в коридоре толпятся стражники, и мне сказали, что Вигхард убит.
— Вы заснули сразу, когда ушли от Вигхарда?
— Да. Крепким сном.
— Похоже, что вы были последним, кто видел и говорил с Вигхардом до его смерти, — задумчиво отметил Эадульф.
Подбородок брата Инэ резко приподнялся.
— Не считая убийцы, — произнес он со значением.
Фидельма умиротворяюще улыбнулась.
— Конечно. Не считая убийцы. Кем, по-вашему, мог быть этот поздний гость?
Брат Инэ красноречиво пожал плечами.
— Я сказал все, что знаю, — буркнул он. Потом нахмурился и смущенно посмотрел на него, потом на нее. — Но я думал, стража арестовала ирландца, который выходил из покоев Вигхарда? Может быть, этого ирландца он и ждал.
— Скажите, Инэ, — Фидельма оставила его замечание без ответа, — входило ли в ваши обязанности, как слуги покойного, следить за сохранностью драгоценностей из Земли саксов, которые Вигхард привез в дар Его Святейшеству?
Инэ насторожился.
— Да. А что?
— Когда вы в последний раз видели эти сокровища?
Инэ нахмурился и задумчиво пожевал губу.
— Вчера днем. Вигхард велел мне подготовить дары к сегодняшней встрече с Его Святейшеством, почистить их и протереть.
— То есть на сегодняшней аудиенции Вигхард собирался преподнести Его Святейшеству дары? — ахнула Фидельма.
— И серебряные потиры из семи королевств для святейшего благословения, — вставил Эадульф. — Об этом многие знали.
Фидельма посмотрела на Эадульфа.
— Значит, целью убийства было ограбление — многие знали, что сегодня драгоценности перейдут в сокровищницу Его Святейшества, откуда их будет уже непросто достать.
— Но ведь, — усомнился Эадульф, — все знали также, что потиры получат высочайшее благословение и вернутся к Вигхарду, а потом и в Кентербери?
— Но основная часть сокровищ осталась бы здесь, в надежном месте дворцовой сокровищницы?
— Это верно, — сказал Эадульф.
Брат Инэ смотрел на них, недоуменно хмурясь.
— Вы хотите сказать, что сокровища пропали? — спросил он.
— А вы не слышали? — поинтересовалась Фидельма.
Изумление на лице Инэ было совершенно искренним.
— Нет. Мне никто не говорил.
Неожиданное возмущение послышалось в голосе меланхоличного сакса. Фидельма подумала, что, быть может, эта новость задела его самолюбие, ведь как-никак он считал себя наперсником Вигхарда. Но почти сразу негодование улетучилось, и лицо его снова приняло скорбное выражение.
— Это все? — спросил он.
— Нет, — сказала Фидельма. — Вы подготовили дары и убедились, что они все на месте… в котором часу это было?
— Перед вечерней трапезой.
— И все было на месте?
Инэ дернул подбородком, словно возражая, но тут же снова смиренно опустил голову.
— Да, все было там, — угрюмо ответил он.
— Когда вы вошли к Вигхарду, чтобы приготовить его ложе, — вмешался Эадульф, — сундук был открыт или закрыт?
— Закрыт, — сразу же ответил монах.
— А откуда вы можете так точно знать? — быстро спросила Фидельма.
— Сундук хорошо видно, когда входишь в покои Вигхарда.
— Такие ценности как-нибудь охранялись?
