Лучше уж шагать по бесконечному полотну дороги, глотать ее горькую пыль, попутно слушая шелест ветра и пение птиц. В сутолоке толпы испытать настоящее всепоглощающее одиночество. Или же следить ночью за неспешным движением звезд по небосводу, пытаясь отыскать среди них ту единственную, которая принадлежит только тебе. Ее серебряные лучи манят тебя, эта звезда краше всех драгоценностей на свете.
Ведомый ею ты вдруг начинаешь верить в то, что ты вечен. Ты старше земли, старше самого неба. В незапамятные времена ты наблюдал, как они возникли, состарились и исчезли, превратившись в ничто.
Но ты и дорога будут всегда.
Копи Химер - это особенное место. Они похожи на загадку, которая так и осталась неразгаданной. Даже в ленивом загустевшем летнем воздухе чувствовалась недосказанность, тревожащая душу. Соляные копи давным-давно стали вместилищем тайны, несущей смерть глупцам, желающей к ней прикоснуться. Долина и окрестные холмы до сих пор населены призраками ее жертв.
По мере приближения к цели путешествия мужчина все больше погружался в атмосферу страха и отчаяния. Неотвратимость скорого конца была везде - в облаках, в высохших деревьях, в лучах солнца. В заросшей колючками дороге, ведущей к копям.
Достаточно было взглянуть на покосившийся деревянный столб с указателем, одиноко стоящий на развилке, чтобы согласиться с тем, что наилучшим решением было бы убраться отсюда как можно скорее. К сожалению, именно в это жуткое место нужно было попасть Дарвею.
- Отчего же здесь так мрачно? - проворчал монах, сворачивая на заросшую бурьяном дорогу. - Даже птицы не поют. Хорошо, что я в светлое время сюда пришел. Ночью здесь, наверное, призраки в мяч играют - головами случайных путников... Проклятый этот край, что еще сказать?
Дарвей с надеждой прислушался, но вокруг стояла мертвая тишина. Не было даже обычного треска насекомых. Монах недовольно покачал головой. Ему здесь нравилось все меньше и меньше. До копей еще было полдня ходьбы, а он уже ощущал себя принесенным в жертву тьме.
Мужчина осторожно пошел вперед, внимательно смотря по сторонам. Меньше всего он желал, чтобы грядущие неприятности, а он знал, что они не заставят себя долго ждать, захватили его врасплох. Колючки, цепляясь за плащ, замедляли ходьбу.
Вскоре дорога вовсе исчезла, скрывшись под ковром буйной растительности. Дарвей посмотрел на высящиеся вокруг него деревья и осознал, что оказался в настоящем лесу. Чтобы попасть к копям, ему нужно было пройти сквозь него и подняться на холм.
Дарвей достал нож и словно тень заскользил между деревьев. Он умел мягко, неслышно ступать, и тешил себя надеждой, что если он не слышит собственных шагов, то и другим они не слышны. Лес был смешанный: попадались липы, клены, топали, иногда даже дубы. На песчаном пригорке прочно обосновался десяток елей.
- Как мало нужно времени, чтобы природа стерла человеческие следы... Где былая дорога, торговые посты, селения рабочих? Раньше здесь кипела жизнь, а теперь ничего не напоминает о ней. Даже заржавленного гвоздя не найти, - вздохнул монах. - Даже Габельн, этот огромный город, будет поглощен природой, как только его оставят люди. Его занесет землей, ветер источит и обрушит каменные своды, на них вырастут деревья. Все рождается, растет и умирает... Вот как этот ясень.
Его взгляд задержался на дереве, повалившемся от старости.
Где-то высоко над головой Дарвея зачирикала птичка. Лес освободился из оков сковавшего его страха и зажил своей обычной жизнью.
- Такое впечатление, что я, сам того не замечая, пересек невидимую границу, - заметил мужчина. - Здесь даже небо светлее. Возможно, Гаер ошибся, и вокруг озерного города не одно поле, а два?
Через два часа он был уже в гуще леса. Монаха снова стала беспокоить рука. Он сделал небольшой привал и с огорчением обнаружил, что уже почти зажившая рана начала опять гноится. А целебное зелье закончилось еще два дня назад. Дарвей кое-как промыл рану, в сердцах проклиная ржавый крюк, послужившей ей причиной.
И тут мужчина услышал крик о помощи.
- Неужели опять разбойники? - удивился Дарвей. - Здесь? Да кого же им в этой глуши грабить?
- Ай! Нет-нет! Я не собрался вас трогать! Не надо!
- Не лес, а проходной двор какой-то... - проворчал монах, поспешно меняя повязку и вооружаясь. - Неужели снова придется спасать кого-то?
Нет, это были не разбойники.
На большом, раскидистом клене сидел юноша, крепко вцепившись в ветку разодранными в кровь пальцами, и с ужасом смотрел вниз. У него была очень уважительная причина для страха - у корней дерева его поджидал разъяренный кабан. Он угрожающе щелкал огромными клыками, на которых уже выступила пена, топорщил загривок, и то и дело бросался на ствол, желая добраться до обидчика.
Свиньи миролюбивые животные, но только не в том случае, когда идет речь о безопасности их потомства. А возле клена крутилась свинья с десятком маленьких, похожих на полосатые бочонки поросят.
Дарвей трезво оценил ситуацию. Если он не отгонит кабана, то тот заморит юношу голодом. Эти животные не только злопамятны, но и умны. Когда кабану надоест бросаться на дерево, он сделает вид, что ушел, а сам спрячется в ближайших кустах. Он подождет, пока человек спустится с клена и отойдет от него хотя бы на пару шагов. А потом выскочит из укрытия и сполна рассчитается с обидчиком.
Но вопрос не в том, убьет кабан парня или нет, а в том, нужно ли это Дарвею.
- Если я его спасу, это может привести к новым неприятностям. Задержка в пути, особенно когда до цели осталось так мало - это совершенно лишнее.
Он вглядывался в перепуганное лицо юноши, пытаясь понять, что тот из себя представляет. Молодой человек обладал приятной, располагающей к себе наружностью. У него были светлые, практически белые волосы и синие глаза. Он был очень бледен, но исходя из ситуации, в этом не было ничего удивительного.
- Ну что тебе от меня надо?! - воскликнул он с отчаянием. - Крови моей хочешь, а ведь я не трогал твоих поросят, пропадай они пропадом. Не знаю, с чего они начали визжать. Может у них просто дурное настроение?
Кабан вдруг затих и, сделав несколько кругов вокруг клена, затрусил обратно в глубь леса. Свинья, призывно хрюкая, собрала вокруг себя поросят и последовала за ним. Дарвей не удержался и, выйдя из-за дерева, взял на руки самого маленького поросенка. Мужчина почесал ему спинку, и животное уютно устроилось у него на груди, закрыв глаза от удовольствия. Свинья, не досчитавшись одного отпрыска, вопросительно хрюкнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
