эти мальчики еще маленькие и делают только то, что им по силам, а для полировки сила не нужна. Заодно и моторику развивают, поочередно правой и левой рукой полируют.
В это время подходит Николай и уже обращаясь к обоим, показываю им чертежи.
— Николай и Иван, опыт по изобретениям у вас уже есть. Вот вам чертежи переносного прожектора с треногой, но в отличии от прожектора в Кунгуре, зеркала потребуются значительно меньшие по размеру и заключенные в три раза меньший цилиндр.
Николай с Иваном внимательно рассматривают чертежи, я же отправляюсь в кузницу ковать металлические цилиндры диаметром тридцать сантиметров и треноги с держателем керосинки.
Через четыре дня два сигнальных прожектора были готовы. К этому времени все наблюдатели, экипажи шлюпов, а также старички выучили азбуку Морзе. Ночью начали производить испытания. Один прожектор установили на горе Маслёной, второй на крыше мезонина усадьбы. Перед стеклом прожектора находится решетка с поворотными жалюзи, позволяющие с помощью рукоятки быстро перекрывать свет для подачи сигналов азбуки Морзе.
Испытания удались. Фактически все мои расчёты и проектные изыскания претворились в жизнь. Угол рассеяния был не более трех градусов. Теперь осталось определить дальность видимости сигнала. Предполагаю, что мигающий сигнал света в ясную ночь можно видеть до линии горизонта, а вот потоку фотонов дождь будет помехой, хотя часть света по идеи должна пробиться. Для ответов на вопросы надо проводить полевые испытания, а заодно проверить, что делается на востоке и юге востоке и подыскать место для крепостицы с направления прихода стад животных, да и два года назад сарматов с гуннами.
17 сентября о три конь, я, Савлий, Денис, а также Гнур, сарматский мальчик, как и Савлий, освобожденный нами от гуннов, а сейчас еще и один из шести кандидатов в матросы, на двух шлюпах отправляемся на испытание дальности сигнальных прожекторов и заодно разведки. Шлюпы доставили нас вверх по Ольховке, к месту обычного выхода на охоту на косуль.
Капитанам шлюпов Михаилу и оставленному вместо меня, Семёну, даю задание добыть десяток косуль, а затем Михаилу, загрузившись свежими овощами и фруктами, а также другими припасами, следовать в Кунгур за саманными кирпичами. Взамен Савлия и Дениса в экипаж разрешаю взять пару-тройку ребят из ранее тренировавшихся на шлюпах. Семёну со шлюпом оставаться в Усадьбе.
— О нашем возвращении, ориентировочно через три-четыре дня, сообщим световым сигналом, тогда и выйдете нас встречать.
Затратив около часа на провод лошадей через лес, что дало повод опять задумался о просеке, по обширным лугам двинулись на восток. Ехали налегке, с собой сухой поек, овес для лошадей, немного шанцевого инструмента и прожектор. О три конь пошли, на случай нежелательных встреч с гуннами или сарматами, что бы была возможность унести ноги. Ехали не спеша, поочередно переходя с рыси на шаг. Как и в прошлую поездку, на лугах паслись стада косуль, пару раз наблюдали стада крупно копытных. Решил, что это туры, больно здоровые были самцы с огромными, превышающие бычьи, раза в три, рогами.
Через десять километров ландшафт местности стал меняться, местность всё больше и больше становилась холмистой. Высота некоторых холмов достигала десяти метров. Постоянно попадались ручьи, шириной не более трех метров, несущие свои воды в южном направлении. Проехав еще около пяти километров стали искать место для ночлега и испытания прожектора.
Въехав на вершину очередного холма, на противоположной стороне у его подножья увидели реку метров пятьдесят шириной, которая огибая холмы несла свои воды на юг, в направлении леса, сплошной стеной стоящего в десяти километрах.
— Похоже эта наша речка, на которой мы бились с волками и выходили к реке Сыльве, — высказал предположение Савлий.
— Нет, та речка шириной пятнадцать метров, и она была намного ближе к Усадьбе. Это река Барда, она тоже впадает в Сылву, но выше по её течению.
Савлий только глянул на меня, а затем кивнул. Я же понял, что в очередной раз прокололся, ну откуда я могу знать название реки.
На противоположном левом берегу речки расположен еще один холм, на котором роща, вернее смешанный лесок метров четыреста в диаметре, а в тридцати метрах с юга от него, еще один холм, который огибает речка, с возвышающимся во всей красе сказочным не менее чем двухтысячелетнем дубом.
На противоположном берегу, замечаю небольшой ручеёк, несущий свои воды из леска. Осматриваю окрестности в прицел, в двух километрах ниже по течению реки замечаю широкий разлив реки, по которому, как по посуху, движется стадо косуль.
— Ниже по течению брод. По нему переправляемся на другой берег, возвращаемся и в лесочке ищем место для ночлега.
В месте переправы река разлилась в ширину метров на триста, а вот её глубина не превышала полуметра. Дно оказалось в большинстве своём песчаным, да и по обоим берегам по всей длине разлива, который был около трехсот метров, наличествовали галечно-песчаные пляжи.
Еще раз осматриваю переправу, на юге в самом конце разлива обращаю внимание на странную деревянную конструкцию, но даже прицел не дает возможности понять, что это. Принимаю решение осмотреть конструкцию поближе.
При ближайшем рассмотрении, конструкция оказалось изломанной и переломанной кибиткой сарматов. По всей видимости, при переправе кибитка застряла либо сломалась, и сарматы не стали её вытаскивать, а в половодье переломанную кибитку выбросило на пляж.
Подзываю Савлия и Гнура:
— Посмотрите, может это кибитка вашего племени.
Савлий пожимает плечами, а вот Гнур вспоминает:
— Я помню, что во время переправы, кибитка, в которой ехала моя семья, застряла в воде и потом меня с братом на руках перенесли на берег.
«Вот и понятно где переправлялись сарматы, а бросили они кибитку, так как торопились, похоже знали, что по их пятам идут гунны», — констатирую про себя, а в слух командую:
— Разрубаем остатки кибитки на мелкие части и спускаем в реку. Знать о возможном присутствии тут людей никому не нужно.
Разрубив кибитку на мелкие щепки, сплавляем их по реке и начинаем переправу. Одновременно с нами через брод, буквально в пятидесяти метрах от нас, реку преодолевало стадо косуль из семи десятков голов. Переправившись, вернулись к облюбованному мной холму. От подножья холма до леса довольно широкий участок, поросший луговыми травами. Минут чрез пять, Гнур сообщает о подходящем месте для ночлега. Продвинувшись вглубь леска по берегу ручья, через тридцать метров вышли на полянку, метров десять в диаметре.
— Обустраиваем лагерь здесь. Гнур и Савлий, на вас лошади, я и Денис, ставим шалаш.
Поставив шалаш, перекусив пеммиканом, запив заваренными в кипятке настоем из сухих трав и ягод, накормив лошадей
