Однако если самого Кадфаэля в саду не было, то парнишка, его подручный, находился на месте. Он усердно срезал высохшие на солнце головки цветов и обрезал листья и стебли цветущего чабра, которые предстояло увязать в связки и вывесить сушиться. Вся стена сарая под навесом, образованным выступающим краем крыши, была увешана гирляндами сушившихся трав. Старательный паренек работал босиком, он с головы до ног покрылся пылью, а на щеке его красовалось зеленое пятно. Заслышав звук приближавшихся шагов, он оглянулся и поспешно вышел навстречу, всколыхнув душистую волну ароматов, которыми пропитались складки его грубой туники. Торопливым взмахом пятерни паренек пригладил спутанные волосы, и в результате перепачкал еще и лоб и другую щеку.
- Я ищу брата Кадфаэля, - слегка извиняющимся тоном сказала Элин, - а ты, должно быть, Годрик, его помощник.
- Да, госпожа, - ответил парнишка грубоватым голосом. - Но брат Кадфаэль сейчас занят, они еще не закончили...
(Годит сама хотела было пойти туда, но Кадфаэль ей не позволил - чем меньше она будет маячить на виду, тем лучше).
- О! - в смущении воскликнула Элин. - Конечно, мне следовало самой догадаться. Но тогда, может быть, ты передашь ему кое-что. Я принесла с собой вот это - одежду моего брата... Ему она больше не нужна, а вещи хорошие, и кто-нибудь наверняка будет им рад. Попроси брата Кадфаэля распорядиться ими, как он сочтет нужным. Он-то обязательно найдет, кому это пригодится.
Годит отерла грязные руки о полы туники и протянула их за свертком. Она замерла, глядя на незнакомую девушку и сжимая в руках одежду мертвого человека. Услышанное потрясло ее до такой степени, что она даже забыла о необходимости следить за голосом.
- Больше не нужна... Ваш брат был там, в замке? О, какая жалость, какая жалость!
Элин взглянула на свои руки: они были пусты, и теперь, исполнив этот последний, необременительный долг, она, казалось, не знала, куда их деть.
- Да, один из многих, - сказала она, - он сделал свой выбор. Дома мне твердили, что он неправ, но брат остался верен избранному пути до конца. Мой отец, наверное, гневался бы на него, но ему не пришлось бы краснеть за сына.
- Мне очень жаль! - повторила Годит, прижимая к груди сверток с одеждой. Она искала подходящие слова, но они не приходили на ум. - Я все передам брату Кадфаэлю, как только он придет. Будь он здесь, он сам бы поблагодарил вас за милосердие, ну а коли его нет, позвольте мне сделать это.
- А еще передай ему этот кошелек. Это деньги на помин души всех убиенных. Но отдельную мессу пусть отслужат за того, которого не должно было быть среди них, за неизвестного.
Годит воззрилась на нее в недоумении:
- А разве там был и такой? Которого никто не признал? Я ничего не слышал об этом.
Она видела Кадфаэля мельком, когда он поздно вечером, притомившись, заглянул в сарай, и времени на разговоры у него не было. Годит знала только о том, что покойников перенесли в аббатство, чтобы предать земле, и слыхом не слыхивала про лишний труп.
- Так сказал брат Кадфаэль. Их там должно было быть девяносто четыре, а оказалась девяносто пять, причем один, кажется, был без оружия. Брат Кадфаэль просил всех, кто приходил в замок, взглянуть на него, но, по-моему, никто его так и не опознал.
- Где же он сейчас? - удивленно спросила Годит.
- Этого я не знаю. Должно быть, его тоже перенесли сюда, в аббатство. Мне кажется, брат Кадфаэль не допустит, чтобы его опустили в землю вместе со всеми остальными, чтобы он так и остался безымянным. Но тебе-то лучше знать своего наставника. Ты давно с ним работаешь?
- Нет, совсем недавно, - призналась Годит, - но уже представляю, что это за человек.
Ей стало немного не по себе оттого, что эта незнакомая девушка стоит совсем рядом и рассматривает ее ясными глазами цвета ирисов. Женщина может догадаться о ее тайне куда быстрее, чем мужчина. Годит бросила взгляд на грядки с травами.
- Конечно, - поняла намек Элин, - я не должна отвлекать тебя от работы.
Годит смотрела ей вслед, почти сожалея о том, что не смеет ее задержать, а ей так хотелось бы поболтать с девушкой в этом мужском царстве. Сверток с одеждой она положила в сарае на свою постель и вернулась к работе, не без волнения поджидая возвращения брата Кадфаэля. Когда тот наконец явился, он был окончательно измотан, а впереди его ждали другие заботы.
- Меня посылают в королевский лагерь. Похоже, шериф решил, что не стоит скрывать от короля, какую пташку я вспугнул, ну а король потребовал, чтобы я сам обо всем ему доложил. Ах да, я и забыл, - промолвил он, потирая ввалившиеся от усталости щеки, - у меня не было времени тебе рассказать. Ты же не знаешь...
- А вот и знаю, - перебила его Годит, - сюда заходила Элин Сивард, она искала тебя. Посмотри, это она принесла, чтобы бы роздал бедным по своему усмотрению. Здесь одежда ее брата, - так она сказала. А это деньги. Элин просила заказать поминальную мессу и особо помолиться за упокой души того, лишнего, которого никто не знает. А теперь расскажи мне толком, в чем там дело.
Кадфаэль был рад возможности хоть чуточку передохнуть и поговорить не спеша. Он поудобней устроился на лавке рядом с Годит и подробно рассказал ей обо всем. Девушка слушала его внимательно, а когда он закончил, тут же спросила:
- А где он сейчас, этот незнакомец?
- Он в церкви, тело лежит перед алтарем. Я хочу, чтобы его увидел всякий, кто приходит на службу. Может быть, в конце концов кто-нибудь и назовет его имя. Но мы можем оставить его там только до завтра, не дольше, - добавил он с досадой, - лето выдалось слишком жаркое. Но если все же придется похоронить его безымянным, я собираюсь сделать это так, чтобы при необходимости его можно было извлечь снова и чтобы черты его лица сохранились подольше. И одежду его я буду хранить, пока не узнаю, кто этот бедняга.
- И ты вправду полагаешь, что его убили, - с замиранием сердца промолвила Годит, - а потом бросили в ров вместе с казненными, чтобы скрыть это преступление?
- Дитя, я же все тебе объяснил. Ему накинули удавку на шею, шнурок такой, специально для этой цели приготовленный. И случилось это в ту самую ночь, когда были казнены и брошены в ров все остальные. Более подходящего случая для убийцы и представить нельзя. Трудно было предположить, что кто-то станет пересчитывать мертвецов и задавать вопросы. Да и умер он примерно в то же самое время, что и многие из повешенных - поди тут разберись.
- Но вышло не так, как он замыслил, - воскликнула Годит, светясь от гордости за своего наставника, - А все потому, что за дело взялся ты. Кто другой обратил бы внимание на один лишний труп? И кто другой стал бы в одиночку вступаться за права мертвеца, убитого незаконно, без обвинения и приговора. О, брат Кадфаэль, глядя на тебя, я тоже не могу смириться с такой несправедливостью. Но я еще не видела этого человека. Ничего, король подождет! Позволь мне пойти и посмотреть! Или пойдем вместе, если ты думаешь, что так будет лучше, но только разреши мне взглянуть на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
