Читаем без скачивания Рыжие братья - Иден Филлпот

— Да, все кажется правдоподобно, — согласился инспектор Дамарелль. Но, как я уже говорил, я считаю, что мы поступили неправильно, приостановив розыски и поручив преступника частным лицам. Впрочем, вы приказывали, я повиновался. Но, думаю, не к чему было добиваться, чтобы убийца рассказывал о своем преступлении сначала брату, а потом нам; если бы мы его сразу схватили, он нам рассказал бы все, может быть, даже лучше, чем брату. Во всяком случае, мы больше бы не узнали, потому что неизвестно еще, согласился ли бы брат передать нам все, что услышит… А теперь опять пролилась невинная кровь, и опасный преступник гуляет на свободе. Очень возможно, повторяю, что гуляет не один, а в целой компании таких злодеев… Впрочем, поздно сожалеть о сделанных ошибках. Теперь главное — поймать его, или их!

Брендон ничего не ответил. Он был раздосадован тем более, что слова инспектора не были лишены известной правды.

Снова были осмотрены площадка и место, оставленное телом. Марк точно смерил расстояние от этого места до обрыва. Тело могло быть сброшено вниз только в том случае, если бы убийца поднял его на руки и пронес несколько шагов. Однако тяжелые, подкованные гвоздями сапоги по странной причине не оставили на земле никаких следов. Не могло же, однако, тело подняться в воздух и исчезнуть, как дым! Оставалась, правда, тропинка наверх. Но единственные обнаруженные на ней следы принадлежали Брендону и Дориа, и были сделаны в прошлую ночь.

— Ну, что вы думаете? — спросил инспектор Дамарелль.

— Безусловно, он скрылся вниз, а не наверх. И тело также нужно искать внизу, а не наверху. Возможно, что внизу есть какой-нибудь другой, незамеченный нами выход. Тело также должно быть там, по той простой причине, что оно нигде больше не может быть. Поднять тело по тропинке совершенно невозможно. Нужно поискать тело под обрывом на берегу.

— Ладно, поищем, — согласился инспектор, — но сначала пойдем закусим чего-нибудь и выпьем.

Они направились к автомобилю, ждавшему на дороге. Констебль, прибывший из Дартмура, доложил, что из «Вороньего Гнезда» не передавали в Дартмур никаких новостей. К автомобилю привязали цепь, и по цепи вниз с обрыва спустились Брендон, инспектор Дамарелль и полицейские.

— Терпеть не могу убийств с пропавшим телом, — ворчал Дамарелль. Черт его знает, ходишь как в потемках. Следы крови не могут заменить трупа. А этот проклятый Роберт Редмэйнес к тому же наловчился исчезать, как комар в холодную погоду.

На узкой прибрежной полосе под наблюдением Брендона были перевернуты все камни, осмотрен каждый дюйм земли. Не только не было никаких следов тела, но и не было следов крови. До сумерек продолжались поиски и не дали ничего Теория Брендона рушилась, и он откровенно признался Дамареллю в новой неудаче, прибавив, что теперь решительно не знает, что думать.

Решив прекратить бесполезные поиски, все поднялись наверх и по дороге к автомобилю встретили двух местных жителей, помогавших полиции в розысках; они также не могли сообщить ничего нового.

На обратном пути в Дартмур Брендон велел остановить автомобиль у входа в «Воронье Гнездо». Усадьба была погружена в траурную тишину. Разыскав служанку, Брендон спросил, не может ли он повидать Дженни.

— Не знаю, примет ли она вас, — ответила испуганная и заплаканная женщина. — Она мучалась всю ночь и рыдает у себя в комнате Она говорила, что это она принесла несчастье в этот дом. Дориа попытался успокоить ее и утешить, но она прогнала его. Она выплакала все глаза и рвет на себе волосы.

— Это не похоже на миссис Пендин, — заметил Марк. — Где она и где Дориа?

— Она у себя в комнате, а Дориа пишет письма. Он говорит, что ему придется оставить это место и искать другой службы.

— Спросите миссис Пендин, не может ли она меня принять.

Служанка ушла и через минуту принесла ответ. Дженни просила извинить ее и передавала, что сегодня так расстроена, что никого не может видеть; она надеется, что наутро к ней вернутся силы, и тогда она будет рада увидеться с ним, если у него будет возможность вновь побывать в «Вороньем Гнезде».

Брендон ничего не ответил и вернулся к автомобилю. По дороге его остановил вышедший из дома Джезуппе.

От него Марк узнал, что в «Вороньем Гнезде» за эти часы не произошло никаких событий.

— Приходил только священник, — сказал итальянец. — Мы ничего не трогали в комнате капитана и оставили все, как было вчера.

— Я заеду к вам завтра утром, — обещал Марк и уехал.

В Дартмуре его ожидало разочарование. Никто в окрестностях не видел Роберта Редмэйнеса. Инспектор Дамарелль вновь высказал предположение о самоубийстве. Но Брендон не хотел об этом слышать.

— Он так же покончил с собой, как шесть месяцев назад, — возразил он. — У него непонятная система переодевания и заметания следов; это совершенно не похоже на случаи, известные мне до сих пор. Завтра надо взять с собой полицейских собак, хотя, боюсь, время уже потеряно, и собаки не сумеют разобраться в перепутанных и испорченных следах.

— Может быть, он опять напишет из Плимута, — насмешливо предположил инспектор Дамарелль.

Рассерженный и недовольный собой, Марк ушел из полицейского участка и вернулся в гостиницу. Он не узнавал себя и не мог простить себе своей беспечности и легкомыслия. От убитого и убийцы мысль перешла на вдову. Ведь ей теперь тоже грозит опасность. Уничтожив родного брата, маньяк, — Марк был убежден, что Роберт Редмэйнес был не в своем уме, — опасный маньяк мог поднять руку и на племянницу. Да, и теперь нельзя терять ни минуты времени… И Марк уснул с мыслью о Дженни Пендин.

Он встал рано утром и совместно с инспектором Дамареллем выработал план действий на ближайшие сутки. В лесу и на берегу было решено произвести облаву по всем правилам полицейского искусства.

Отдав распоряжения, Брендон отправился в «Воронье Гнездо» с приятной мыслью, что в эти дни Дориа не мог быть ему помехой, так как было очевидно, что потрясенная новым несчастьем вдова нуждалась в твердой и преданной поддержке друга, а итальянец на такое испытание был неспособен. Он нашел Дженни глубоко расстроенной, но внешне спокойной. Она телеграфировала дяде в Италию, прося его приехать, хотя сомневалась, решится ли дядя на такое путешествие.

— В доме такой хаос, как тогда в Пренстоуне, — сказала она, усадив Брендона в гостиной. — Я совершенно потеряла голову. Еще недавно дядя Бендиго говорил мне, что смерть его брата будет официально признана не раньше, чем через несколько лет. И вот, теперь мы знаем, что он жив, а бедного дяди Бена больше нет. Его смерть может быть тоже долго не будет признана законом, потому что тело его не найдено. Дядя Роберт не оставил завещания, и его имущество должно быть разделено между обоими братьями; но теперь, по-видимому, остался один брат в Италии. И все перейдет к нему. Может быть, впрочем, дядя Бендиго оставил завещание и иначе распорядился своим состоянием. Он был очень аккуратный человек. Но я ничего не знаю, как он распорядился своим домом и деньгами.

Дженни очень нервничала, волновалась и говорила, что хочет как можно скорее оставить этот дом, но она не могла уехать, не дождавшись ответа от дяди Альберта.

— Боюсь, что это так потрясет его, что он заболеет. Он теперь последний из «рыжих Редмэйнесов», так звали нашу семью в Австралии.

— Почему рыжие?

— Потому что Редмэйнесы всегда были рыжие. Дедушка и все его дети были рыжие. Бабушка тоже была рыжая.

— Но вы не рыжая. Ваши волосы, если можно так выразиться, похожи на солнечный луч.

Дженни не заметила его неловкой и робкой лести и ответила просто:

— Они скоро станут совсем седыми.

Глава 9

Свадебный пирог

Альберт Редмэйнес счел долгом бросить дела в Италии и прибыл в Англию. После долгого путешествия Дженни встретила его в Дартмуре.

Это был небольшого роста человек с большой рыжей головой на коротких плечах и умными серыми глазами. Ничем, кроме волос, он не напоминал своих грозных, мускулистых, грубо скроенных братьев; он говорил тихим голосом и перенял от итальянцев манеру жестикулировать.

— О, если бы Питер Ганс был здесь! — беспрестанно восклицал он, слушая рассказ Дженни о подробностях трагедии.

— Они взяли с собой полицейских собак, дядя Альберт, и мистер Брендон лично руководил розыском. Собаки обнюхали пещеру, побежали по подземному ходу, вышли на площадку на середине скалы и внезапно потеряли след. Их подымали на самый верх скалы, где начинается поле, спускались вниз к самому морю, — они ничего не могли найти.

— И ничего не известно… о… о Роберте?

— Ничего.

— Он исчез, не оставив никаких следов.

— Кругом все было поставлено на ноги; полиции помогали местные жители, гражданские власти. Ни одна живая душа не видела дяди Роберта, никто не знает, что с ним случилось после этой страшной ночи.