Читаем без скачивания Монтер путей господних - Ирина Сыромятникова

Нас встречали два взвода боевых магов — чистильщики и хозяева базы. Неплохо для одного меня, мелкого! В настроении встречающих мешались настороженность и любопытство.

В просторном, обитом серебряными панелями зале лежало тело черного мага с ожогами, которые не получишь от общения с утюгом. Но раны уже начали подживать, так что умер он от чего-то еще (я тщательно ощупал труп — размороженный бифштекс для моих целей не годился). Неожиданностей больше не будет! Вслед за телом осмотру подверглись стальные цепи, стационарные накопители, защитные и рассеивающие знаки.

Можно начинать.

Я снял с себя все, что могло помешать движению Силы: ремень, наручный хронометр, даже ботинки, — и обернулся к напряженно следящим за моими действиями магам.

— Прежде, чем выпускать меня отсюда, на минуту выключите свет. Если ничего странного не случится, открывайте.

Думаю, Шорох лучше их определит успех процедуры.

Заморачиваться рисованием пентаграммы я не стал — самую сложную часть работы, извлечение отпечатка сознания из костей, выполнил Круг. Суть задуманного ритуала была проста, как два пальца: чужое сознание следовало разбудить почти до конца и убедить переселиться на новую жилплощадь. Первая часть прошла легко, вторая — со скрипом. Покойнику была вовсе не очевидна необходимость куда-то сваливать. Положение спас Шорох, транслировавший в мое сознание какую-то забубенную жуть, от которой я сам чуть из шкуры не выпрыгнул. Всплеск Силы, вспышка охранных амулетов…

И наступила пустота.

Блаженное ощущения простора, которое не объяснишь человеку, никогда не делившему свое тело с кем-то еще. На полу загремел цепями мертвец, неожиданно обнаруживший, что новая жизнь — это не так уж здорово. Шорох, весьма довольный собой, отправился куда-то по делам. Эмоции, задавленные многодневным засилием магии, просыпаться не желали, но одно я знал точно — с некромантией покончено. У меня начисто отбило естественное любопытство и интерес к древним временам.

С остальными чувствами тоже было не все в порядке: вокруг суетилась туева хуча народу (маги, целители, маги с целителями, и по новой хоровод), а мне было до лампочки. Я взирал на эту суету с равнодушием кастрированного кота — никаких желаний, никаких планов, только еда и сон. Это было ненормально (для меня). Оставалось надеяться, что Чарак был прав тогда, когда говорил: если целостность не потеряна, личность рано или поздно восстановит себя. Подождем.

Ожидание у меня теперь выходило просто замечательно.

С некоторых пор странное подразделение НЗАМИПС, обозначенное в ведомостях как «группа функционального проектирования объектных стратегий», приобрело почти официальный статус — у отдела по борьбе с теологической угрозой появился свой офис. А что делать? Пересылка по почте огромных объемов бумаг стала бы слишком заметной, да и аналитики лучше работают коллективом, когда есть возможность хоть изредка, но обсудить приходящие в голову мысли.

Мистер Генивер знакомил бессменного командира группы с последними изменениями в схеме, по сложности сопоставимой с описанием смертного ритуала. Ларкес слушал молча, всем своим видом подтверждая старое прозвище — Фарфоровый Господин. Все тщательно отрепетированные ужимки, гримасы и интонации сейчас были отброшены — они мешали размышлять. Изредка оба поворачивались к истыканной цветными флажками карте на дальней стене.

— Сбрасывают балласт, — резюмировал маг услышанное.

Мистер Генивер согласно кивнул.

— А заодно куют пантеон мучеников за веру. Судя по всему, они изначально заложили в своей организации части, предназначенные для жертвенных целей. Не могу поверить, что за пятнадцать лет можно создать такую сложную структуру!

— Маги живут долго, — пробормотал Ларкес и замолк. Он-то как раз не сомневался, что Искусники смогут преподнести властям сюрприз, и не один. Успехом было то, что ведущееся годами наблюдение позволило зацепить краем ядро секты, минусом — что наиболее перспективные подозреваемые повадились умирать сами по себе. Причем в надежности сотрудников отдела координатор не сомневался…

— Возьмем их информатора из руководства службы, — решился Ларкес. — Захват организуем пошумнее.

— Смысл? — встрепенулся Генивер. — Он полностью управляем!

— А смысл в том, дорогой ты мой, что в наших действиях не должно прослеживаться системы.

Старый аналитик скривился. Прорицатель! Само его существование оскорбляло идею планирования и контроля. Наличие такого человека в среде сектантов создавало властям неисчислимые трудности.

И от шпиона, внедренного в ряды Искусников, нет никаких вестей.

— Как скажете. Выбор стратегии за вами.

Ларкес механически кивнул. Абсолютное послушание требовало плату, в его случае — всю полноту ответственности за происходящее. Господин Михельсон не доверил бы случайному человеку такую сложную задачу. Откуда-то министр знал про тайны его души и понимал, что именно этот конкретный колдун не только может, но и страстно хочет извести до корня зловещую секту. Ларкес умел предсказывать поведение людей не хуже иного эмпата, но мотивов своего покровителя не понимал. Почему среди сотен подающих надежды офицеров для организации секретного отдела Михельсон выбрал необщительного черного? Загадка. Со смерти старшего Тангора прошел месяц, когда к Ларкесу, чудом задержавшемуся на краю могилы (физическое состояние мага сильно зависит от душевного), пришел молодцеватый мужчина с пронзительным взглядом и предложил… все. Все за избавление страны от Искусников.

Но как поймать Провидца, как слепым загнать в угол зрячего? Нет ответа.

У Ларкеса были свои мысли на этот счет, но он упорно держал их при себе. У любого доверия есть предел — его и так считают странным. Нужно ждать. Ждать и не позволять сектантам прочитать свои действия.

«Пусть свое слово скажет судьба».

Закрытый дворик большого белого особняка оглашали смех и визг, причиной которого стала найденная в траве лягушка. Обычно люди, неделю за неделей вынужденные проводить на ограниченном пространстве, ведут себя гораздо более нервно. Причина такого спокойствия присутствовала здесь же — пожилая белая, которая всегда говорила то, что нужно, и ничего не требовала взамен. Вот сейчас ее взгляд приобрел задумчивость, обратился на темные окна особняка, а в следующий момент волшебница легкомысленно тряхнула кудрями и снова заулыбалась как ни в чем не бывало.

Бородатый белый маг чуть отстранился от окна: он нечасто любовался игрой чьей-то ауры так беспардонно и в упор. Редкие сочетания, тонкие оттенки — даже признанному Мастеру нелегко было их истолковать.