«Первые 33 номера газет «Заря» и «Доброволец» вышли фактически без всякой цензуры, — сообщает Свен Стеенберг — Зыков пользовался этим и русский вопрос ставил во главу угла.
Стеенберг рассказывает про Александра Николаевича Зайцева, «взявшего на себя, в качестве главного лектора, идеологическое обучение» слушателей. «Кончив курс», который читал Зайцев, «почти все курсанты становились убежденными сторонниками Освободительного движения. Некоторые из них признавались, что они были засланы как советские агенты, а теперь переходили на сторону Власова».
Так, значит, засылали даже на уровне офицеров. А их признания о том, что они «засланные советские агенты» только делают честь Власову и его товарищам по работе, что даже такие люди, как говорится, «кололись» и становились сподвижниками Власова — агента Советской стратегической разведки. Из Советской разведки эти признавшиеся переходили… в Советскую разведку. Но в ином качестве, в котором они были даже более полезны Родине, чем в качестве простого агента.
Чему учили в Дабендорфе? Формально готовили «пропагандистов» — Betreuer, то есть людей, которые заботились бы о моральном и физическом состоянии своих соотечественников.
На самом деле — это были самые настоящие ПОЛИТКОМИССАРЫ с особыми полномочиями, которые должны были работать среди «русских добровольцев», «хиви», военнопленных сидевших в лагерях по всей оккупированной Европе.
В этой работе участвовала и собственная пресса Власова. Этим путем можно было охватить миллионы русских, «ободрить их и дать им новую надежду, показать общую цель, чтобы вырвать их из апатии и сплотить на служение их собственному делу» — пишет Штрик-Штрикфельд.
Казанцев в своей книге «Третья сила» сообщает вообще потрясающие вещи:
«Каждые две недели из Дабендорфа разъезжаются по воинским частям триста человек, а на их место приезжает триста новых. Каждый из уезжающих увозит с собой в мыслях и в сердце НЕПОКОЛЕБИМУЮ УВЕРЕННОСТЬ, ЧТО АДОЛЬФ ГИТЛЕР такой же НЕПРИМИРИМЫЙ ВРАГ РУССКОГО НАРОДА, как и Иосиф Сталин… Оказалась и еще одна неизвестная мне пикантная деталь — каждый из уезжающих курсантов увозил в своем рюкзаке несколько номеров журнала «Дер Унтерменш» («Человек низшей расы»)…
Как-то Верховное Командование Армии отправило Министерству Пропаганды протест против распространения этого журнала — ОН БОЛЬШЕ ВСЯКИХ МЕРОПРИЯТИЙ ОТКРЫВАЛ ГЛАЗА РУССКИМ ЛЮДЯМ НА ОТНОШЕНИЕ К РУССКОМУ НАРОДУ ГЕРМАНИИ…»
Благополучно был сделан первый выпуск, который напутствовал на строевом плацу лично Андрей Власов, а потом все последующие.
В общей сложности Дабендорфская школа успела подготовить для русских батальонов более 4000 офицеров. Каждый выпускник ПОЛУЧАЛ КЛЮЧЕВУЮ ДОЛЖНОСТЬ в какой-то из воинских частей, сформированных из числа «русских добровольцев».
Это звучит фантастично, но это так — Власов и его товарищи (типа Жиленкова, Малышкина, Трухина, Благовещенского) стали готовить офицеров даже для тех частей и подразделений, которые немцы сформировали из числа наших русских задолго до появления здесь Власова.
Выпускники Дабендорфа, работавшие от Италии и Югославии до самой Норвегии, держали с Власовым постоянную связь через специально созданную для этого сеть связных. Делалось это открыто под предлогом снабжения бывших выпускников новыми лекциями и методическими разработками преподавателей Дабендорфа — это была очень отлаженная и жесткая форма руководства русскими на территории «ВЕЛИКОГО РЕЙХА».
Из частей шла подробнейшая информация, начиная от того, как кормят «добровольцев», кончая их настроениями и самыми потаенными надеждами.
Таким способом, без шума и пыли, Власов фактически переподчинил все эти части и подразделения себе, в свое единоличное командование ими. И не только воинские части. Благодаря газетам «Заря» и «Доброволец», листовкам, которые миллионными тиражами клепали в Дабендорфе, Имя Власова стало самым популярным и известным среди всех «Остарбайтеров» — русских, угнанных на работу в Германию.
Штрик-Штрикфельд откровенно признает:
«Дабендорф в немецких кругах имел очень плохую славу… Офицеры-немцы, командиры русских батальонов, жаловались, что солдаты, побывавшие на курсах Дабендорфа, делались неузнаваемыми после возвращения с учебы. Ранее испольнительные и послушные, они приезжали начиненные всякими крамольными идеями и свое пребывание в немецкой армии начинали расценивать как трагическую и досадную ошибку…
Среди преподавательского состава Дабендорфа были не раз произведены аресты. Несколько человек было расстреляно, несколько человек до конца войны просидело в концлагерях, но занятия шли дальше, по той же неписанной программе, и так же дальше, каждые две недели разъезжались триста человек ПРЕКРАСНЫХ ПРОПАГАНДИТСТОВ (из частей посылались, как правило, наиболее способные и авторитетные в своей среде люди). Дабендорф оставался и работал до самого конца».
Наконец-то! Молодец Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельд! Вечная вам память за эти слова. Не зря учился в Петербургской гимназии, вступил добровольцем в 1915 году в Русскую армию, получив из русских рук офицерское звание, героические воевал за Российскую Империю по конца Первой мировой. Искреннее спасибо!
Потихоньку Власов приступил к реанимании «Русского освободительного комитета» в Смоленске.
Власов сумел заинтересовать собой «военно-воздушный и морской флот».
У Люфтваффе в Восточной Пруссии был свой лагерь, в котором находились русские пилоты и техники, объединенные в эскадрильи. Ими командовал полковник Мальцев. Власов добился, что все эти русские летчики стали проходить курс наук в его школе в Дабендорфе.
Для «добровольцев» было создано 20 новых лазаретов, организовано русское сестричество с собственной формой и собственной школой, разрешены: дома для отпускников, дома инвалидов, лагеря для переобучения, библиотеки.
Власов даже получил право на награждение «добровольцев» Железным крестом. При всех крупных воинских частях создали русские прпагандистскик части, в которых участвовали даже женщины.
О гибельности пропаганды Власова для нацистов говорилось на совещании 8-го июля 1943 года в личной резиденции Гитлера в Верхних Альпах под Зальцбургом.
Вот некоторые абзацы из протокола этого совещания:
«ФЮРЕР. Цейтлер расскажет нам о них. Это, несомненно, такие соединения, которые нельзя удалить безоговорочно, так как их надо чем-то заменить.
ЦЕЙТЛЕР. Мы имеем всего 78 батальонов, 1 полк и 122 роты.
…Имеется особая категория численностью в 60 000 человек. Это — некоторая разновидность охраны.
ШМУНДТ. Но в тыловом районе дело обстоит так… мы освободили наших солдат для фронта… благодаря тому, что только в этом районе действий моей армии имею 47 тысяч добровольных помощников, которые …обслуживают всю мою железнодорожную сеть… которые без всякого надзора …добровольно делают все это. А теперь явился Власов, который разъезжает всюду в качестве проповедника и проповедует национальное освобождение, как в населенных пунктах, так и перед добровольными помощниками и войсками.
КЕЙТЕЛЬ. Это я уже запретил.
ШМУНДТ. Мы будем создавать эти соединения в широком масштабе, но я обращаю ваше внимание на существующую в этом деле опасность. Власов их взбудоражил насчет свободы. Он, несомненно, ЭТИМ БОЛЬШЕ ВСЕГО ЗАТРУДНИЛ БОРЬБУ С ПАРТИЗАНАМИ. Линдеманн говорит, что теперь наступил момент, когда одно из двух: или надо делать уступку этому ВЛАСОВУ …И сказать: вы за это получите то-то и то-то, или все это дело надо отклонить начисто. ИНАЧЕ ЭТО УДАРИТ НАМ В СПИНУ, люди станут выражать недовольство и вместо того, чтобы обслуживать железнодорожную сеть, в один прекрасный момент начнут саботировать.
ФЮРЕР. Вообще этот генерал Власов в наших тыловых районах мне совершенно не нужен. …Это необходимо прекратить. …Если вы будете этих людей включать нормальным порядком в то или иное подразделение… Они внесут с собой яд совершенно беспримерного действия. …Полагаться на них нельзя. …В один прекрасный день мы услышим нечто вроде забастовочного лозунга. Он обойдет весь фронт, и тогда они окажутся организованными и начнут заниматься вымогательством.
КЕЙТЕЛЬ. …Власов отозван. Всякая пропаганда на фронте и его собственная пропагандистская деятельность ему запрещена. …Получается маленький самообман. Люди надеются получить разгрузку, а не знают, какое беспокойство они сами себе создают, какую вошь они заводят у себя в тулупе».
Штрик-Штрикфельд по этому поводу пишет:
«Какие-то неопределенные учреждения СС, СД и различных партийных органов, используя все имевшиеся в их распоряжении средства, старались очернить и оклеветать русских и немецких членов руководства. НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ГОСУДАРСТВЕННЫХ И ПОЛИЦЕЙСКИХ ОРГАНОВ БЫЛО ПОКА НЕВОЗМОЖНО, так как РЕЧЬ ШЛА ОБ АРМЕЙСКОМ УЧРЕЖДЕНИИ, военно-правовой статус которого был бесспорен.
