– Разумеется. Но меня это не вдохновляло. Вас я заметил очень быстро. Вашу манеру держаться в одиночестве среди сверстников, очень вдумчиво слушать мои лекции.
– Наверно, я выглядела еще и всеми покинутой. Это вам и понравилось.
– Вы не выглядите покинутой. Вы не примыкаете к стаду. Не стараетесь походить на других, не демонстрируете преданность вожакам и не противопоставляете им себя.
– Вот-вот. Меня публично унизили, и вам приятно выступить в роли спасителя.
– Вы не нуждаетесь в спасении. Это у вас есть власть спасать других.
– Вы приписываете мне качества, которыми я не обладаю.
– Мифология – моя специальность. Вы похожи на молодую Афину. Все воспевают ум этой богини, и правильно. Но вечно забывают упомянуть ее красоту. А Афина очень красива на всех ее изображениях.
– Если бы я была настолько красива, мне бы уже об этом сообщили.
– Нет. Мы люди нордические, не говорим любезностей. Юлий Цезарь очень высоко отзывается о нас в “Записках о Галльской войне”.
– Omnium Gallorum fortissimi sunt Belgae[11].
– А дальше следует менее известный пассаж: белги живут в непосредственном соседстве с германцами, поэтому все время находятся в состоянии войны, и поскольку они обитают вдали от южных провинций, им не грозит изнеженность духа от взаимодействия с купцами. В такой формулировке получается, что мы племя героев, однако это не так, мы не герои. На самом деле мы дикари. Ваш соученик, который вас оскорбил, именно так себя и повел – как дикарь. Вы и я – существа утонченные, родившиеся в племени дикарей. Поэтому мы так одиноки.
Официант подошел спросить, что мы будем пить. Профессор заказал бутылку шампанского. Заметив мой ошеломленный взгляд, он удивился:
– Вы не любите шампанское?
– Обожаю. Но разве мы что-нибудь празднуем?
– Нашу встречу.
– Вы хотите меня напоить?
– Что касается меня, то мне выпить просто необходимо.
– Вы алкоголик?
– Ни в малейшей степени. Я застенчивый.
Официант поставил на стол ведерко со льдом и откупорил бутылку “Дейца”. Налил шампанского в два бокала.
– За нас! – провозгласил профессор.
Это было божественно вкусно.
– Уже по одной этой причине хорошо, что мы не живем в древние времена, – продолжал он. – С выпивкой дело тогда обстояло скверно. Неразбавленное вино невозможно было в рот взять. Приходилось смешивать его с водой и добавлять пряности, чтобы появился какой-то вкус. Что до пресловутых ритуальных возлияний, то речь идет о горлышке амфоры, заполненном маслом, чтобы вино дольше сохранялось. В общем, вино, которое жертвовали богам, было, судя по всему, премерзким.
Мой бокал опустел.
– Вы быстро пьете!
– Вынуждена признать.
– Вы всегда так пьете?
– Для меня никогда еще не заказывали шампанское. Нет привычки.
– Расскажите о себе, пока не опьянели.
– Мой отец – начальник станции в Марбеане, это местечко в Арденнах, где он родился. Его мечтой всегда было стать начальником станции в Марбеане. Жизнь его удалась.
– Потрясающе. А ваша мать?
– Она педикюрша.
– В Марбеане?
– Да. Она знает ноги всех местных жителей.
– У них много проблем с ногами?
– Как везде. Это профессия светская: нужно разговаривать с людьми, которые приходят и показывают вам свои ноги. Моя мать это делает виртуозно. Она удаляет мозоли и обрабатывает натоптыши, расспрашивая клиентов об их детях и коровах.
– Коровах?
– Марбеан – деревня. Я выросла на природе.
– В Марбеане есть школа?
– Да, начальная, я в нее ходила. Потом училась в средней школе в Арлоне. Каждый день ездила туда на поезде.
– У вас есть братья и сестры?
– Нет. Мне их очень не хватало. Я всегда была одна.
– Вы часто ездите в Марбеан?
– Редко. Я люблю эти места, лес особенно. Но два часа на поезде – не пустяк. И я учусь открывать для себя Брюссель.
– Вам нравится Брюссель?
– Да. Это мой первый большой город. В те времена, когда я каждое утро ездила из Марбеана в арлонский атеней[12], где училась, Арлон казался мне мегаполисом. Теперь я понимаю, что это совсем небольшой городок.
– Одно из первых галло-римских поселений.
– Именно так. Нам в школе все уши про это прожужжали. А вы откуда родом?
– Я всю жизнь в Брюсселе прожил.
– Ну и как взрослеть в Брюсселе?
– Можно взрослеть весело, но это не мой случай. Как и вы, я всегда был один. Я не жалуюсь, я люблю одиночество. Единственное, ради чего есть смысл с ним расстаться, это любовь.
Он наполнил наши бокалы. Я опять молниеносно опустошила свой.
– Можно подумать, что вы русская!
Я расхохоталась:
– Ну вот, так и есть, я пьяная. Обожаю это состояние.
– Расскажите.
– Во мне дух шампанского. Мне легко и весело.
– Попробую пить так же быстро, как вы.
Он допил залпом свое шампанское и
