Читаем без скачивания Пуля cтавит точку - Роберт Пайк

Кленси удовлетворенно кивнул.

— А что слышно от Капровски?

— Он еще не звонил.

— Очень хорошо, — сказал Кленси. Он повернулся к своему кабинету, но затем остановился. Нравится ему это или нет, но он должен поесть, если хочет продолжать работать. — И еще, сержант, окажите мне любезность, пошлите кого-нибудь на угол в ресторан и принесите мне гамбургер с рисом, пикулями и горчицей. И кофе — черный, с сахаром.

— Я думал, что вы ходили обедать, — удивленно сказал сержант.

— Я забыл десерт, — коротко сказал Кленси и прошел по коридору к своему кабинету. Там он ловко пристроил шляпу на шкафу с документами. рухнул в кресло и уставился в окно на бельевую веревку возле вентиляционной шахты. За время его отсутствия рабочую одежду заменила пляшущая компания свободно болтающихся носков; он угрюмо начал их разглядывать. Может быть в день Йом Киппура бельевая веревка была свободна, подумал он устало. А где я был в тот день?

Телефон зазвонил и он потянулся, чтобы взять его, и понял насколько он устал и насколько его голова набита ватой.

— Нет, нужно заставить себя или проснуться, или уснуть на какое-то время, — подумал он. — В таком состоянии, в каком я сейчас нахожусь, я ни на что не годен.

— Да?

— Лейтенант, — извиняющимся тоном сказал сержант, — я забыл. Когда перед этим звонил Стентон, то он сказал, что оставил личные вещи того человека из отеля "Фарнуорт" утром в верхнем среднем ящике вашего стола. Там же он оставил и записку. Он сказал, что у него не было возможности сказать вам об этом, когда вы встретились на 86-й улице.

— Спасибо, — сказал Кленси. — Я посмотрю на них.

Он положил трубку, отодвинул свое вращающееся кресло от стола и открыл средний ящик. Сверху на обычном мусоре, наполнявшем ящик, лежал маленький конверт из манильской бумаги; он поднял его, удивляясь незначительному весу. Закрыв ящик, ниже склонился над столом и распечатал конверт. Оттуда выскользнул бумажник— и больше ничего. Кленси нахмурился и потряс конверт, заглянул внутрь. Как, никакой мелочи? Никаких ключей? Нет даже носового платка? Он пожал плечами, подумав при этом о том, чем обычно набиты его карманы, и взялся за бумажник.

Это был новый дешевенький пластиковый бумажник с имитацией под кожу, которые тысячами продаются в каждом маленьком магазинчике по всей стране, и совершенно безликий. Он засунул пальцы в маленькие карманчики и там ничего не обнаружил. Ни визитной карточки или фотографии, ни кусочка бумаги, ни даже обычной картонной визитки, которые обычно продаются вместе с бумажниками.

Он раскрыл бумажник; внутри были деньги и клочок бумаги. Деньги вытащил и пересчитал. Две бумажки по сто долларов, четыре — по пятьдесят, четыре — по двадцать, три — по десять и две — по одному доллару. Пятьсот двенадцать долларов. Он автоматически записал сумму на конверте, потом достал клочок бумаги и развернул его. Когда он прочел нацарапанные крупным почерком Стентона слова, на губах его скользнула легкая улыбка.

"Это все, что я нашел. Я не прикасался к нему, но шестьдесят долларов принадлежат мне, или должны принадлежать, если на свете есть справедливость. Которой вообще-то не существует. Во всяком случае, я нигде не обнаружил ничего, по чему его можно было бы опознать. Нигде в комнате. За исключением этого, карманы были совершенно пусты. Ни меток, ни каких-либо фирменных знаков, ничего. Одна маленькая сумка, которую обычно берут с собой в самолет, без визитной карточки и с фирменным знаком компании САС. Он видимо пользовался ею, чтобы носить халат и пижаму. Кроме этого не было ничего. В комнате не было даже чистой рубашки. Не было даже лишних носков, даже чистой пары носков. Ничего, абсолютно ничего. Я оставил все в том же виде на тот случай, если вы захотите проверить. Стен."

Кленси покрутил в руках бумажник, улыбка его исчезла, лицо нахмурилось. Если Стентон сказал, что там не было ничего, что позволило бы его опознать, то это значит, что там действительно ничего не было. Но такую абсолютную анонимность было трудно понять, особенно для человека, который носит приметы, позволяющие его опознать, на собственном лице. Не было даже чистой рубашки — или даже пары носков на смену.

— Джонни Росси без носков, — подумал Кленси, — первый человек в Сан Квентине.

Он еще раз изучил бумажник, засунул деньги на место, положил бумажник в конверт, а конверт — в средний ящик стола. Позднее он отправит его в сейф, но это будет позднее. Помощи ждать было неоткуда. Никакой помощи ниоткуда, — с горечью подумал он, — Возможно, если бы я так не устал, то заметил бы что-то, что наверняка лежит у меня под носом. Хороший ночной сон наверное дал бы больше в решении этой проблемы, чем тысяча улик.

Снова зазвонил телефон, прервав его мысли. Он поднял трубку, сдерживая зевок.

— Да?

— Лейтенант, здесь пришел человек, который говорит, что хочет видеть вас. — Сержант поколебался, затем понизил голос. — Это Пит Росси…

Кленси выпрямился, глаза его сузились, усталость отлетела прочь.

— Пошли его сюда.

— Ваши сендвичи тоже здесь, — сержант немного замялся. — Послать их вам, когда вы освободитесь?

— Присылай тоже сейчас. Ему приходилось видеть, как человек ест. — Он положил трубку и задумчиво почесал подбородок, неожиданно обнаружив, что ему необходимо побриться.

— Побриться и надеть новый костюм и поспать пару дней, — подумал он. — И ответить на множество вопросов, если ему удастся остаться целым после этих двадцати четырех часов. Или получить месяц, состоящий из одних воскресений.

В дверях появился полицейский, вошел и положил на стол завернутые в бумагу сендвичи и картонный пакет. Когда он вышел, его место в дверях занял человек лет пятидесяти, безукоризненно одетый, но с грубым беспощадным лицом профессионального гангстера, которое не может изменить никакое процветание. Рубашка за три сотни долларов отлично сидела на его широких плечах, бычью шею обрамлял шикарный галстук за пятнадцать долларов. Это была более старая и более грубая копия человека, которого он видел в отеле "Фарнуорт", родственное сходство было поразительным. Плотный человек стоял в дверях, осматривая комнату. Его маленькие глазки отметили потертый стол и ободранные шкафы с документами; оценили унылый вид за окном. Губы его искривились.

Кленси наклонился вперед, придвинул поближе пакет с сендвичами и начал его разворачивать. Затем он глянул на вошедшего, в его глазах не было никакого выражения.

— Входите, — сказал он. — Садитесь.

Росси взял стул от стены, подвинул его к столу и уселся. Он огляделся вокруг, ища место для своей великолепной жемчужно-серой шляпы и затем по-видимому решил, что самым чистым местом будет его колено. При виде этого жеста Кленси подавил улыбку и потянул за крышку пакета с кофе. Маленькие глазки уставились на него, взгляд их был холодным и жестким, как у пресмыкающихся.

— Ну. — сказал Кленси, доставая сендвич и отправляя половину его в рот. — Чем я могу вам быть полезен?

— Где мой брат? — Голос был груб и резок; он звучал так, словно с голосовыми связками что-то случилось и речь могла вызвать боль.

Кленси пожевал немного и отхлебнул кофе. Лицо его исказила гримаса; кофе был холодный и, как обычно, имел вкус промасленного картона. Подняв глаза, начал холодно изучать посетителя.

— Вы попали не в тот отдел, — сказал он спокойно. — Отдел потерь и находок дальше по коридору.

Челюсть сидевшего перед ним человека угрожающе скрипнула.

— Не делайте из меня дурака, лейтенант. Только не из меня. Я не похож на ваших местных придурков. Я — Пит Росси. Где мой брат?

— Что дает вам основания думать, что я знаю об этом?

Человек помахал в воздухе наманикюренной рукой, волосатой и твердой, как камень. Свет отразился от большого кольца на его мизинце.

— Хватит молоть чепуху, лейтенант. Я только что говорил с Чалмерсом из районной прокуратуры. Где он?

— И что вам сказал Чалмерс?

— Вы знаете, что мне сказал Чалмерс! Где Джонни?

Кленси откусил еще кусок сендвича и медленно жевал его. Вкус был ужасный. Он проглотил этот кусок, отодвинул сендвичи в сторону, нахмурился и поднял глаза.

— Надеюсь, что Чалмерс сказал также вам, что кто-то стрелял в вашего брата из дробовика? Стрелял и не промахнулся.

— Да, он сказал мне. Но еще он сказал мне, что там не было ничего серьезного. — Тяжелая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. — Он сказал мне, что вы увезли его из госпиталя и где-то спрятали, лейтенант. Я хочу знать где. И почему.

Кленси смахнул в мусорную корзину остатки сендвича со стола и с отвращением отодвинул пакет с кофе. Ему следовало заказать кефир, картонный пакет его бы не испортил. И еще он подумал, что после десяти лет практики в ресторане следовало бы пожалуй научиться делать простой гамбургер. Он сунул руку в карман, вытащил сигарету, закурил ее и начал с любопытством рассматривать своего посетителя сквозь клубы дыма.