Читаем без скачивания Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Елена Счастная

— Эт ты хватил… — протянул Надёжа. — Брагу у отца накануне тырил, что ль? С чего тебе привиделось, что мы тебя в дружину можем взять? Даже если бы я и хотел, лишний человек нам сейчас очень некстати.

— Я помочь могу чем. Места здешние знаю и в лесу ночевал, охотился много раз… — торопливо продолжил Ждан. — А с вами мне в дружину проще будет-то…

Надёжа улыбнулся и посмотрел на Невера.

— Слышь, Невер. Мальчишка-то на твоё место метит. Говорит, земли знает… Чего доброго, тропы ещё.

— Да слыхал я, — безразлично отозвался кметь и сплюнул на землю.

Взгляд Ждана становился всё более отчаянным. Знать, сложно было момент выгадать, чтобы улизнуть из-под отцовского надзора. А теперь точно придётся возвращаться.

— Ехал бы ты обратно, — негромко проговорила Млада. — Мать волноваться будет. Ратибор выпорет, коль прознает. А так, может, отговоришься.

Парни тихо загоготали. А Ждан только вперился тяжело и враждебно, будто она и только она была виновата в его бедах. Знать, вдвойне обидно крепкому парню, что девица-то в дружине, а от него нос воротят, как от немощного какого.

— Ты её послушай, — согласился Надёжа. — А коли так в дружину охота, так езжай в Кирият, к воеводам. Они на тебя посмотрят да и решат, пригодишься или нет. А я воли не имею тебя в кмети брать.

— Правду сказать, нужен ты нам, как собаке второй хвост, — высказался наконец Галаш. — Удумал тож!

Сотник поднял руку, останавливая кметя, уже готового излиться потоком насмешек. Ждан опустил голову, раздумывая.

— Всё равно за вами поеду, — пробурчал он.

— А поедешь, — уже не так добро ответил Надёжа, — я тебя сам за шкирку поймаю и выпорю. Тогда уж точно о дружине можешь позабыть, если под ногами станешь путаться! Увижу хоть тень твою — прощайся со шкурой на спине.

Ждан зло шмыгнул носом, не поднимая взгляда. Кмети развернули лошадей и поехали дальше, оставив парня позади. И судя по всему, тот благоразумно не стал их преследовать.

Коротко обсудив незадачливого сына старосты, ватажники замолчали надолго. А в другие дни по пути ничего достойного внимания не случалось. Надёжа только изредка скупо указывал, куда нужно доехать к ночи, а если деревни на пути не случалось — где разбить лагерь. Иногда между кметями всё-таки поднимались разговоры о детинце или о том, как лучше подобраться к становищу вельдов, когда его удастся обнаружить, но на сотню раз обмусоленные, быстро затихали.

Галаш больше не хорохорился, с Младой предпочитал не связываться, хоть иногда и поглядывал угрюмо. Но едва ли не так же мрачно выглядели сейчас все, поэтому она внимания на это не обращала. Главное, в их небольшом отряде теперь было тихо.

Дни шли по кругу: проехать хотя бы пять десятков вёрст за сутки, останавливаясь на короткие привалы, заночевать, просушить пропахшую насквозь дымом одежду — и снова в путь. Сильно не таились, но широкой дороги, соединяющей деревни Рысей, старались избегать. Невер, оказывается, хорошо знал другие тропы в лесу — поэтому ехали ими, время от времени огибая болотистые места. Следов вельдов видно не было. Даже у обширного лесного озера, где по словам родича Ратибора тот видел кочевников, всё выглядело так, будто здесь из конных уже давно никто не проезжал. Только бродили пешие охотники.

Озеро минули поскорее: от него веяло неприятной промозглостью. Тут и там виднелись хоженые тропы — не только человеческие, но и звериные.

К середине пятого дня пути, как и рассчитывал Надёжа, отряд доехал до одной из деревень тривичей. Названия её Млада не вспомнила, а у остальных спрашивать не стала. Задерживаться там не собирались: лошадей нужно было оставить в той, которая пострадала от последнего набега вельдов — она стояла дальше на юге. В её окрестностях милостью Богов и рассчитывали найти лагерь кочевников.

Сейчас же отряд просто проехал между полуземлянок и, видно, построенных позже бревенчатых изб напрямки, степенно и молчаливо. Тянуло лёгким дымком печей и навозом. Сгоревших или разрушенных домов тут не было, деревня выглядела ухоженной и чистой, не считая размытой дороги. Но жители всё равно казались настороженными и даже напуганными. Они только глазели издалека, не отходя от своих домов; некоторые спешили убраться с дороги, но всё-таки узнавали в кметях княжеских воинов и останавливались. Другие собирались кучками и тихо переговаривались, поглядывая вслед. Напряжение постепенно спало. Гурьба мальчишек, чумазых и крикливых, бегом проводила отряд до самого края селения и отвязалась.

Из колодца на окраине деревни пополнили запасы воды и двинулись дальше.

К вечеру распогодилось. Небо расчистилось, ветер унялся. Закат полыхнул красными полосами между уходящих на запад облаков. А ночью подморозило. Все сгустились у костра, протягивая к огню ноги в выстывших за день сапогах. Но толку от такой просушки было мало. Только завоняло сырой, подпаленной кожей. Спали неспокойно. Галаш тихо ругался себе под нос, но после того, как Надёжа рявкнул на него: «Заткнись, ради всех Богов!» — замолчал.

На следующий день добрались до нужной деревни — Яров дор — крупного погоста племени тривичей. Он раскинулся у поймы реки, где-то в лесной глуши впадающей в Нейру. Вдаль и чуть вниз от ведущей туда дороги уходили щетинящиеся остатками срезанных колосьев нивы. На некоторых виднелись маленькие фигурки людей в светлых одеждах: вспахивали поле до первого снега. Другие уже были подготовлены, где-то засеяли озимую рожь.

Солнце, будто напоследок, разливало по чёрной влажной земле и пожелтевшим травам щедрое тепло, но студёный ветер не давал согреться. Первый раз этой осенью в воздухе чувствовался холодящий нутро дух приближающейся зимы.

Едва доехав до первых изб, решили спешиться. Прошли по чуть подсохшей узкой извилистой улочке. Дворы здесь плотно примыкали друг к другу, почти везде за домами виднелись большие овины и тесные баньки без окон. Заборов из досок, как на севере, тут не строили — только невысокие плетни из вербных или ивовых прутьев. А потому остриженный «под горшок» мальчишка, который сидел на нижней ступеньке крыльца приземистой, длинной избы старосты, заметил гостей ещё издалека. Только что он с тоскливым видом перебирал в огромной корзине мелкие желтоватые груши, а завидев идущего впереди Надёжу, бойко подскочил и ринулся в избу. Едва отряд успел дойти до калитки, как худощавый, загорелый староста Садко вышел из сеней. Мимоходом глянул в ясное небо, поправив пояс с висящим на нём широким охотничьим ножом. Его светлая рубаха, по вороту, рукавам и подолу расшитая тёмно-зелёной и красной нитью, была слегка запачкана землёй, а сапоги из грубой кожи — ещё не подсохшей грязью. Видно, только с поля вернулся.

За его спиной, толкаясь и шушукаясь, сгрудились трое сыновей.

— Здравы будьте, — громко поздоровался он и, обернувшись, шикнул на мальчишек.

— Поздорову, Садко, — кивнул Надёжа.

— Зайдёте?

— Нет, благодарствуем. Нам бы до гостиных изб дойти. Там и поговорим. Много о чём расспросить надо.

Староста пожал плечами и скрылся в доме. Затем вернулся, на ходу накидывая на плечи сермяжный плащ.

— Пойдём, покажу-расскажу, откуда пришли вельды. А жена моя с дочерьми вам пока еды справит.

По западной окраине деревни, за которой высился шумящий на ветру сосновый бор, бродили долго. Здесь ещё веяло страхом и гарью. Многие завалы, что остались от сгоревших изб, уже разобрали. Теперь среди обломков виднелись разрушенные печи, остатки лавок, битая посуда. Где-то были открыты дверцы в подпол. Что-то погорельцам удалось спасти.

Млада, плотно сжимая губы, шла за Невером и только едва поворачивала голову, словно мышцы шеи разом окостенели. Янтарь, которого она вела в поводу, поначалу косился по сторонам, а потом потерял интерес к новому месту, только иногда фыркал от запаха золы. Вид пепелища почти ощутимо колол глаза, как песок. Ноздри забивало едким дымом, хоть обугленные брёвна и шаять-то давно перестали. Млада несколько раз обернулась, вздрагивая, на крик, но то всего лишь громко переговаривались деревенские, которые неподалёку разбирали оставшиеся завалы.

Кое-какие избы сгорели неполностью: только крыша да перекрытия — но восстанавливать их и заселяться снова никто не хотел. Оставили зарастать бурьяном и догнивать под непогодой. Да и по всему стороной это место деревенские обходить будут долго.

— Коли один раз сгорели, так и второй загорятся, — пояснил староста. — Отметил их огонь. Теперь другое место для изб искать надобно.

— Много народа погибло? — осматриваясь, обратился к нему Надёжа.

Садко вздохнул.

— Не так уж много. Девять человек. Но все же родичи наши, каждого я всю жизнь знаю. Мы-то отбиться пытались, конечно. Да вельды как будто и убивать-то никого не хотели. А вот пленников забрали. У Велеха дочка с женой пропали в суматохе, — староста помолчал. — Да и ещё пятерых баб и девушек мы не досчитались. Думали сначала, убежали с испугу, но который день уж идёт, погляди, седмица минула, а их нет как нет.