— Ты успела познакомиться с ним? — Марина испытующе посмотрела на сестру.
— Нет.
— Откуда же фамилию узнала?
— В конторе станции.
— Тебе он нравится?
— Высокий, — беспечно ответила Варя.
Марина засмеялась. Варя чмокнула сестру в щеку.
— Вот ты и повеселела. Пойду обед подогрею. В девять в кино пойдем. — В дверях она остановилась. — Забыла сказать: завтра я лечу в колхоз «Заря». Срочный вызов.
Начальник вулканологической станции Александр Федорович Соколов молча расхаживал по комнате. Данила сидел на диване, досадуя на себя за то, что рано пришел. Соколов видел его смущение, но не спешил нарушить неловкое молчание.
Даниле редко приходилось бывать в семейных домах, и он не знал, как себя держать в этой уютной и теплой комнате. Когда он пришел, Соколов подал ему руку, сказал несколько незначительных слов — и все. Молчит, вышагивая из угла в угол с заложенными за спину руками. Странный человек. Данила перевел взгляд с превосходно написанного камчатского пейзажа на Соколова, любопытствуя, почему тот то и дело изучающе посматривает на него.
— Хотите работать на вулканологической станции? — неожиданно спросил Соколов.
Данила пожал плечами. Соколов нетерпеливо махнул рукой. Он стоял возле стола, чуть сутулясь, и нервно барабанил длинными худощавыми пальцами по столу. Лично против Романова он ничего не имел, ему даже нравилось его умное, открытое лицо. Может, поэтому и пришла мысль предложить ему работу на вулканологической станции? Но с некоторых пор Соколов стал недолюбливать молодых людей, близких Колбину. Ищут легких путей в жизни. Некоторые, пользуясь материалами станции, защитили диссертации, по сути воспользовавшись чужими трудами. Он писал об этом в Москву, и теперь не мог не вспомнить всего этого, поджидая гостей. «Возможно, Романов тоже из такой категории?.. — размышлял Соколов. — Идет в науку не ради науки, а ради кандидатской зарплаты…» Но Данила не мог знать этих мыслей начальника вулканологической станции и чувствовал себя под его взглядом крайне неловко. Он очень обрадовался, когда в комнату вошел Колбин.
— Здравствуй, старина, — бодро приветствовал он Соколова.
— Добро пожаловать, Евгений Николаевич, — слегка наклонив голову, ответил Соколов. — Как самочувствие?
— Превосходное.
— Вчера не успел как следует вас разглядеть. Да вы нисколько не постарели!
— Не могу сказать то же самое о вас, Александр Федорович. Я вижу, вы уже познакомились с моим молодым другом.
— Да, — Соколов искоса взглянул на Романова. — Время идет, а тут еще вы помогаете прежде времени стариться. Впрочем, поругаться мы еще успеем…
Данила видел, как Колбин завладевает комнатой. Он расхаживал взад и вперед, перелистывал книги, переставлял безделушки и вообще вел себя так, будто он здесь хозяин. На нем поверх шерстяного свитера с некоторой небрежностью была накинута куртка сиреневого цвета; цветом одежды, фасоном, обувью на толстой подошве он как бы заявлял о своем особом вкусе, в противовес принятым в научном кругу правилам. Соколов — подтянутый, в строгом костюме — являл собой образец аккуратности. Он был ниже Колбина, но шире в плечах; возможно, чтобы казаться выше, он старался держаться прямее. Колбин, мурлыча песенку, обошел стол и остановился возле картины в золоченой раме.
— Превосходный пейзаж. Правда, Данила Корнеевич?
— Да.
Колорит картины был выдержан в голубоватых тонах. Заснеженная долина, подсиненная вечерними сумерками, убегала вдаль, к сверкающему чеканным серебром вулкану. На переднем плане — примятый снег, выписанный с верещагинской тщательностью. Еле приметная тропка уводит к едва намеченному занесенному снегом домику, в котором горит огонек. Он очень далек, очень, но зовет и притягивает к себе, такому уютному и манящему в холодной пустынной долине.
— Не будь этого огонька, не было бы и картины, — сказал Колбин. — Работа Марины?
Соколов слегка кивнул.
В столовую торопливо вошел Овчарук в своем развевающемся пальто и несуразных ботах на пряжках. Из кармана пальто торчало горлышко бутылки, в руках какие-то свертки. Все это он сложил на стол, потом снял пальто и повесил на спинку стула.
— Я, кажется, не опоздал? — спросил он и рассеянно посмотрел на Колбина. — Вы Колбин? Я Овчарук — журналист.
Колбин пожал плечами. Соколов, поймав его взгляд, слегка улыбнулся. В манере Овчарука знакомиться была прямолинейность и непосредственность, почти всегда вызывающая расположение людей.
Хозяйка, седая женщина с карими глазами, молча стала накрывать на стол. Увидев свертки, она засмеялась:
— Господи, куда это вы собрались, Владимир Васильевич?
— В горах все пригодится, — ответил Овчарук.
Сели за стол.
— Ну, Евгений Николаевич, — спросил Соколов, — с чего же вы думаете начинать свою работу?
— Как только построите дом на склоне вулкана, переедем туда, — ответил Колбин.
— Что думаете о долине Синего?
— Это вас надо спросить. Зачем разрешили заселяться?
— Я писал в Москву.
— Вы что же, хотите, чтобы я подтвердил ваши старые рекомендации?
Соколов поднял глаза и пристально посмотрел на Колбина.
— Мне не совсем ясна ваша линия. Насколько мне помнится, в своей диссертации вы утверждали, что имеется полная возможность заселения долины потухших вулканов. И в журналах писали…
— Ничего неопределенного нет в линии моего поведения, — сказал Колбин. — Диссертация писалась много лет назад. А жизнь стремительно идет вперед. У нее свои законы. Хотим мы того или нет, но с ней приходится считаться. То, что было хорошо вчера, не всегда хорошо сегодня. Диалектика, Александр Федорович.
— Не диалектика, а перестраховка, — спокойно заметил Овчарук. — Камчатка стоит на вулканах. Если следовать вашей логике, то выходит, что всех жителей полуострова надо выселить. Зачем же тогда, спрашивается, наука, коль она не способна помочь человеку?
— Я никогда и нигде не утверждал этого, — отпарировал Колбин. — Но ставить селения вблизи действующих вулканов — преступление. Мы не можем и не имеем права подвергать опасности жизнь многих людей. Его величество вулкан сердится, когда люди начинают им пренебрегать.
— Вы боитесь брать на себя ответственность? — спросил Соколов.
— Да, боюсь. А вы не боитесь?
— Я не боюсь ответственности, — Соколов повернулся к Даниле. — Ваше мнение, Данила Корнеевич?
— Вулканы надо покорять.
— Браво! — сверкнул глазами Овчарук. — В долине Синего десятки селений. Если Большой Синий вулкан заговорит, а он заговорит, я в этом не сомневаюсь, потому что сейсмическая станция уже отмечает его пробуждение, — то угроза нависнет над всей долиной. Но, с другой стороны, не следует отмахиваться от экономических выгод, которые дает соседство вулкана. Ведь вы прекрасно знаете, что во многих странах подземное вулканическое тепло успешно используется в промышленных целях. В Италии, например, целая железная дорога питается электроэнергией, получаемой в результате использования тосканских термальных источников. В столице Исландии — Рейкьявике — водой горячих источников отапливают жилища, обогревают теплицы, в которых выращивают все, вплоть до тропических бананов. Бананы, понимаете, бананы в стране, где одна восьмая часть территории покрыта ледниками!
