Читаем без скачивания Детский мир. Советы психолога родителям - Сергей Степанов

Между прочим

В педагогической публицистике давно стало штампом противопоставление традиционной российской семьи, в которой издавна важная воспитательная роль принадлежит бабушкам и дедушкам (преимущественно, конечно, бабушкам), и семьи западной – «самодостаточной», нуклеарной, состоящей лишь из родителей с детьми. Пожалуй, на протяжении всего минувшего века, или по крайней мере второй его половины, такое противопоставление было вполне справедливо. В Западной Европе и в США сложилась традиция, согласно которой повзрослевшие дети крайне редко (например, в случае наследования семейного предприятия) оставались жить с родителями. Гораздо чаще они уже по окончании школы покидали родительский дом, чтобы начать самостоятельную жизнь – со временем и семейную. Бабушки и дедушки тем временем продолжали активно работать, потом наслаждаться заслуженным отдыхом, и их роль в воспитании внуков оставалась символической – как правило в виде взаимных визитов по праздникам. Оттого-то такое распространение получил на Западе институт бэбиситтеров (babysitter) – буквально «сидельцев с детьми», то есть наемных лиц, присматривающих за детьми в отсутствие работающих или отдыхающих родителей. Например, в Великобритании этим нехитрым ремеслом, не требующим особого педагогического мастерства, а лишь доброты и терпения, подрабатывают многие старшеклассницы и студентки. За скромную плату они временно «замещают» родителей, поскольку те по английским законам не имеют права ни на минуту оставить без чьего-либо присмотра детей моложе 12 лет. На естественный для россиянина недоуменный вопрос: «А что же бабушки?» – как правило следует бесхитростный ответ: «Они своих детей уже воспитали и теперь имеют право на спокойную самостоятельную жизнь».

Однако в последние годы ситуация, похоже, начала меняться. Согласно недавно опубликованным в США данным, 8 % американских детей – а это целых пять с половиной миллионов – проживают совместно с бабушкой. При этом примечательно еще и вот что: из этих пяти с половиной миллионов почти четверть – миллион триста тысяч детей – исключительно бабушками и воспитываются. Для этой ситуации – в прежние времена крайне редкой, а ныне всё более массовой – американцы даже придумали особое название – «родительство через поколение» (skipped-generation parenting) и «семья с пропущенным поколением» (skipped-generation family). Вашингтонский социолог Терри Миллз, опубликовавший эти статистические данные, находит им множество объяснений – по большей части неутешительных. В условиях кризиса современной семьи расторжение брака стало явлением обыденным. При этом еще достаточно молодые родители, чьей дальнейшей личной жизни дети невольно мешают, стремятся «сплавить» их бабушке. На руках у молодой бабушки как правило остается и преждевременный «плод любви» ее несовершеннолетней дочки (а это явление в последние годы также, к сожалению, стало массовым). Нередки случаи, когда на попечение бабушки оставляются дети родителей, угодивших за решетку, злоупотребляющих алкоголем или наркотиками либо лишенных родительских прав за жестокое обращение с детьми. Так или иначе, в современной Америке «семья с пропущенным поколением» – это уже не исключение, а тенденция. (Во избежание упреков в расизме политкорректный Миллз лишь вскользь упоминает тот факт, что среди таких семей белые составляют меньшинство, остальные же принадлежат к чернокожим.)

Этот социологический факт представляет интерес не столько сам по себе, сколько определенными своими психологическими особенностями. Обращает на себя внимание, что в этих своеобразных семьях бабушки, невольно «по второму заходу» исполняющие материнскую роль, в подавляющем большинстве случаев сами еще достаточно молоды – есть даже такие, кому едва за тридцать. Терри Миллз, помимо констатации социологического явления, постарался также исследовать душевное состояние этих бабушек и обнаружил настораживающую закономерность: чем моложе женщина, оказавшаяся в такой роли, тем сильнее преобладают в ее мироощущении негативные эмоции, тем более склонна она к депрессии. И наоборот – бабушки преклонного возраста как правило отличаются душевной уравновешенностью, негативные переживания не сильно их беспокоят.

Американский социолог и этому находит понятные объяснения. Во-первых, в рамках сложившейся западной культуры молодая бабушка настроена еще чего-то в жизни добиться или по крайней мере насладиться самостоятельностью, а внуки этому не очень способствуют. Роль «старшей мамы» воспринимается ею как вынужденная, а потому обременительная. Кроме того в большинстве случаев бабушка явно или неявно терзается раскаянием за свою предыдущую педагогическую неудачу – собственные дети оказались воспитаны несостоятельными родителями (а порой и вообще людьми абсолютно никчемными). В качестве компенсации на внуков направляется избыточное рвение – либо в духе авторитарного диктата, либо в форме приторного сюсюкания и избыточной опеки, а ни то, ни другое растущему ребенку не на пользу. Помимо этого – хотя в исследовании это специально и не отмечено – нетрудно догадаться, каково душевное состояние маленького человека, которого воспитывает женщина, склонная к депрессии. Надо ли удивляться, что негативный опыт рискует быть воспроизведен из поколения в поколение, и так в современном западном обществе уже и происходит.

Впрочем, наверное не только в западном. В наших краях подобных исследований, правда, еще не проводилось. Мы ведь всё больше озабочены тем, по каким параметрам нам необходимо догнать и перегнать Америку. Наверное, не по этому…

Мама вышла замуж

Сравнивая сказки разных народов, не перестаешь удивляться сходству многих сюжетов. Например, история бедной падчерицы, которую изводит зловредная мачеха, рассказывается сказочниками во всех концах света. Классический пример – сказка о Золушке, известная всем с малых лет. В ней недобрая женщина (а какой еще быть мачехе?), сумевшая выйти замуж за отца Золушки, всячески третировала бедную девушку. И это было особенно обидно на фоне подчеркнутой заботы, достававшейся ее родным дочерям.

В этом контексте глава семьи выступает в роли малозаметной, эпизодической. Лишь из полунамеков становится ясно, что к родной дочери он относится с искренней нежностью, которой совершенно не испытывает к дочерям своей жены. Те в свою очередь его также, вероятно, недолюбливают или уж по крайней мере не уважают. Так что отношения отчима и падчериц складываются не лучшим образом. В сказке этот сюжет развития не получил, но для психологического очерка мог бы послужить хорошей основой. Бедная Золушка была лишена материнской любви, которую, к счастью, сполна компенсировала забота доброй феи. Но ведь и ее сводные сестры были в каком-то смысле обделены: им тоже недоставало любви – отцовской. И не потому ли так незавидно сложилась их судьба, что никакой волшебник не взялся компенсировать эту недостачу?

Жизнь тем не похожа на сказку, что в нее феи предпочитают не вмешиваться. И тем похожа, что в ней, как правило, развивается нереализованный сказочный сюжет: мать, как умеет, любит своего родного ребенка, а для отчима он так и не становится своим. И хотя такое положение дел вовсе не является закономерным, в сознании людей укрепилось представление, что отчим – неважная замена отцу.

Такое мнение нельзя отнести к банальным предрассудкам, особенно если принять во внимание данные новейших социологических исследований. Не так давно московские ученые провели по всей стране широкомасштабный опрос школьников, чтобы выяснить, как влияют условия жизни семьи на психологическое благополучие детей. Анализу были подвергнуты многие факторы, включая уровень благосостояния, количество детей в семье, жилищные условия, а также состав семьи. Ученые были немало удивлены, обнаружив, что полные семьи в целом не имеют заметных преимуществ перед неполными. Дети, которых воспитывает одна мать, как оказалось, вовсе не находятся в менее благоприятных условиях, чем их сверстники, имеющие отца. Вероятно, тут сказалось обострившаяся в последние годы тенденция к устранению отцов от семейных дел. Формально присутствуя в семье, мужчина либо целиком погружен в свои профессиональные заботы, либо, если карьера складывается неудачно, переживает это настолько остро, что на семейное общение не остается уже никаких душевных сил. При этом отец в семье вроде бы есть, но фактически его нет, все его интересы лежат вне семьи. На этом фоне наименее благополучной с психологической точки зрения оказалась группа школьников, живущих в полной семье, но с неродным отцом. Эти дети в массе своей чаще курят, раньше приобщаются к алкоголю, проявляют повышенную склонность к противоправному поведению, кстати заметно опережая в этом отношении так называемую «безотцовщину». Психологам известно, что все эти негативные явления отражают не столько «порочные наклонности» ребенка, сколько его психологический дискомфорт. Это конечно, слабое утешение для окружающих, и особенно для родителей, вынужденных сталкиваться со скверным поведением ребенка. В сложившемся положении неверно было бы обвинять кого-то одного, особенно ребенка, хотя ему и принадлежит немалая роль в обострении отношении. Источник проблем лежит в самой семейной ситуации, которая в данном случае обладает определенными психологическими особенностями. Едва ли найдется мужчина, который имеет своей жизненной целью стать отчимом. Тот, кто им все-таки становится, преследует совсем иную цель. Его главное и порой единственное желание – связать свою судьбу с женщиной, которую он посчитал достойной спутницей жизни. Если у женщины есть ребенок, то он выступает лишь дополнительным условием этого союза. Причем условием, которое такому союзу не благоприятствует, а в лучшем случае не препятствует. И это в лучшем случае… поскольку усыновленный ребенок явно или неявно выступает как нежеланный. Причем, может быть, даже не в том смысле, что имело место активное нежелание его иметь, а просто отсутствовало такое желание. Что, впрочем, не намного лучше. Ибо нежеланный ребенок, в каком бы смысле мы ни употребляли это слово, неосознанно ощущает это свое незавидное положение.