Читаем без скачивания Белая женщина - Михаил Маковецкий

— Я полностью отдаю себе отчет в содеянном, — начал оправдываться дрожащим голосом живописец, — но, по моему убеждению, любая уважающая себя газета, если она называется «Правда», какой бы голой она не была, должна быть награждена правительственными наградами. Я также глубоко убежден, что орден Трудового Бело-Голубого знамени, которым удостоена газета «Голая правда» в связи с выходом в свет её первого номера, будет воспринят широкой общественностью с чувством глубокого внутреннего удовлетворения.

Оправдания Гельфенбейна меня в целом удовлетворили, но оставалось уточнить некоторые детали. Орден являл собой израильский флаг в обрамлении колосьев. На фоне флага была изображена обнаженная Мирьям Абуркаек (графиня Кадохес) с гроздью винограда в руке, сидящая на круглом, с зелеными полосами унитазе. По моему мнению, символика ордена требовала некоторых разъяснений.

Из объяснений Гельфенбейна явствовало, что бело-голубой флаг Израиля на ордене присутствует, эти цвета и дали название награде. Колосья являются традиционным дополнением к названию «Правда». Эти аксессуары создают стиль. Обнаженная фигура, с одной стороны, символизирует свободную прессу, а с другой — акцентируют внимание на понятии «голая», присутствующем в названии газеты. Виноград в руке и арбуз, на котором сидит обнаженная фигура, символизируют собой стремление к благосостоянию, которое неизбежно должно наступить в случае избрания Костика мэром.

Политсовет РНЕФ на своем внеочередном заседании на ашкелонском пляже одобрил как учреждение ордена Трудового Бело-голубого знамени, так и факт награждения этим орденом газеты «Голая правда».

В первом номере печатного органа РНЕФ был опубликован репортаж спецкора «Голой правды» в офакимской психбольнице. Публикация называлась «Голубь мира в сумасшедшем доме».

В первом же номере газеты-орденоносца ее военный обозреватель Игорь Пятоев поведал подлинную историю гибели подводной лодки «Курск». Оказывается, экипаж подводной лодки в полном составе принял ислам, на находящемся в надводном положении судне были подняты зеленые знамена газавата — священной войны с неверными, и «Курск», к тому времени переименованный в «Эль-Кудс», взял курс к берегам Ичкерии. Но, в конечном счёте, подводная лодка была потоплена ракетой, пущенной с корабля «Петр Великий».

Константин Будницкий рассказал читателю о непростой работе офакимских мусорщиков в эти тревожные дни, когда Движение за Освобождение Эфиопского Еврейства совершенно распоясалось. Приводились примеры безобразного поведения сторонников Оффенбаха во время демонстрации у посольства Украины, когда вся площадь перед представительством этого государства была завалена газетами «Черный передел» и плакатами с требованием создания еврейско-эфиопско-крымско-татарской автономии со столицей в Бахчисарае, и переименования площади у бахчисарайского фонтана в площадь имени Хаима Синдбада. Имя Синдбад Хаим Крещеный принял после перехода в ислам. Чрезвычайно приятно осознавать, что в первом номере «Голой правды» нашлось место не только для публицистики. Воспоминания Мирьям Абуркаек о её жизни и творчестве во время пребывания в Хайфе вызвали поток писем в редакцию. Публикация называлась «Поэма «Экстаза» и поведала заинтересованному читателю о жизни публичного дома «Экстаза» во время захода кораблей шестого американского флота в Хайфу на отдых.

«Чуден Хайфский залив при тихой погоде, — писала графиня Кадохес, — когда вольно и плавно входит в него флагманский корабль 6-го флота США авианосец «Enterprise», с шестью тысячами человек на борту (экипаж корабля, летный и технический состав). Призывно трубит горн. Публичный дом «Экстаза» в праздничном убранстве…»

В романтической манере Абуркаек описывала работу публичных домов портового района Хайфы во время посещения их американскими моряками и морскими пехотинцами. «They Suffice! They are women!» — the boatswain has cried (Хватайте их! Это женщины!» — кричал боцман), — Писала Мирьям Абуркаек, демонстрируя глубокое проникновение в духовный мир своих героев.

В связи с появлением на газетном рынке «Голой правды» «Черный передел» разразился серией клеветнических статей. Гидеон Чучундра писал, что полевой командир Барабанщик оставил поле боя и дезертировал со своим отрядом в поселение Ливна. В результате одно из самых боеспособных подразделений чеченской армии, спецгруппа мусульманских парашютистов под командованием братьев Папона Бубонова и Бубона Папонова была лишена возможности сражаться за правое дело.

Но самым удивительным во всей этой истории было прибытие в Ливна Глеба Петровича в сопровождении Аюба. При их посредничестве состоялась встреча между нефтедобывающим принцем, исполнившим роль Саладина в последнем фильме киностудии «Антисар», и мной. Передача мне рюкзака с деньгами в качестве задатка создала доброжелательную и непринужденную атмосферу. Мне было предложено объединить свои усилия с Глебом Петровичем и провести переход в ислам экипажа подводной лодки типа «Курск». За ценой вышестоящая персона обещала не постоять. Выяснилось, что мимолетная встреча между Аюбом и Глебом Петровичем во время его прошлого приезда в Ливна не прошла даром и для российской политики.

По возвращении на родину новоиспеченный израильский гражданин организовал политическое движение с целью перехода славянских народов в ислам. По его мнению, принятие в 998 году Киевской Русью христианства в результате интриг тайного жидомасона князя Владимира Красное Солнышко было трагической ошибкой, приведшей страну, а имелась в виду Российская Федерация, к нынешнему тупику. И только переход в ислам может дать новый импульс национальной идее, вывести государство из бездны жидохристианской цивилизации, совершенно не свойственной духу русского народа, а также привести к демографическому расцвету общества. Более подробно с идеологией Русского Исламского Фронта, сокращенно РИФ, можно познакомиться в программной книге «Russian moon» (Русский полумесяц), написанной председателем РИФ Глебом Петровичем в соавторстве с видным мусульманским просветителем Хаимом Синдбадом.

Организация РИФ окончательно оформилась после встречи Глеба Петровича с нефтеносным принцем, который прибыл на Московский кинофестиваль в качестве почетного члена жюри с правом решающего голоса. РИФ открыл филиалы по всей стране и приступил к изданию партийной газеты. Глеб Петрович готовился к выборам в Думу, встречался с Примаковым и другими видными политиками, основал фонд помощи офицерам флота, принявших ислам, много общался со спортсменами и деятелями культуры. Учитывая неоценимый боевой опыт братьев Бубона Папонова и Папона Бубонова, нефтедобывающий принц просил перевести братьев под личное, его принца, командование. Всему отряду полевого командира Барабанщика приказано было оставаться на месте, до особых распоряжений. Связь поддерживать только через медбрата из больницы им. Абарбанэля Аюба. Предлагалось активизировать работу хора девочек-бедуиночек, рекомендовано завершить мероприятия по подготовке сборника цитат шейха Мустафы в переводе на русский язык и усилить политико-воспитательную работу с личным составом отряда со стороны майора шариатской безопасности Пятоева. По этому поводу шейх Мустафа заявил, что порох, по воле Аллаха, надо держать сухим в пороховницах. Светлане Капустиной было поручено создание цитатника.

Вопрос с братьями я хотел спустить на тормозах, но Дан Зильберт сказал, что нужно собираться в дорогу. Ахмед Алузаел, которому предстояло создать образ Папона Бубонова, охотно согласился, но Саша, которому выпала высокая честь сыграть Бубона Папонова, проявил недопустимое для мусульманского парашютиста малодушие. Поговорить с ним о моральном долге вызвался ветеран правоохранительных органов Дан Зильберт. Он обещал Парашютисту, что в случае гибели его именем будет названа религиозная школа для девочек. Школа имени Моше Бен-Ханаана — это звучит гордо.

Гришин Александр Федорович выразил сомнение в том, что его зовут Моше Бен-Ханаан. Но Дан Зильберт был непреклонен. По его словам, Родина не забудет своего нелегального сына. Он напомнил о гордой участи нелегала, рассказал о своей комсомольской юности, о том, как он играл на кларнете в оркестре Киевского военного округа, напомнил о глубоких корнях, пущенных Сашей Парашютистом в израильскую почву. После принятия присяги Бубону Папопову было сделано обрезание в знак его принадлежности к мусульманству. И только его непосредственный начальник, полковник БАШАКа Дан Зильберт, знал, что это был знак принадлежности к еврейству. Полковник лично возил братьев Папонова и Бубонова на учебную базу БАШАКа «Нетивот», откуда исламские парашютисты приезжали затемно.

Папопу Бубонову долго не удавалось выучить название города Гудермеса, в окрестностях которого он выполнял свой интернациональный долг, но, в конце концов, и это препятствие было преодолено. В один из дней Саша Парашютист и Ахмед Алузаел не вернулись с учебной базы «Нетивот», а вместо них в распоряжение его нефтяного величества принца поступили ветераны священной воины в Чечне братья Папон Бубонов и Бубон Папонов.