я часто благодарила его за суровое воспитание.
Он как чувствовал, что однажды Гилбара может не стать, растил меня ему на замену. Тренировались мы вместе, изучали политику и историю тоже вместе. Учились подчинять магию одновременно. Мой близнец был во всем лучше и талантливей меня, зато сейчас…
В груди заныло. Прошло уже шесть лет, а боль не утихает. Только отползает в угол, прячется, но при каждом удобном случае начинает скалить зубастую пасть.
С остервенением я принялась тереть кожу. Прополоскала волосы, вымыла из них всю грязь. Постепенно вода перестала казаться такой обжигающей, тело наполнила тягучая нега и успокоение. Я хотела прикрыть глаза на несколько мгновений, но вовремя отказалась от опасной затеи.
Когда с купанием было покончено, я застирала грязные пятна на рестре и штанах, почистила сапоги. Горе-муж так предусмотрительно оставил мне свой огонек! Собрав вещи в охапку, босая, прошла узким ходом к нашей пещере. Нашей… Боги, как звучит-то! Прямо общее жилище, только мебели не хватает.
Южанин успел уничтожить остатки рыбы и сидел у стены, сложив руки на груди и вытянув ноги. Я невольно оглядела их, отметив, какие они длинные, ну просто огромные! И штаны не скрывают развитых мышц. Судя по тому, что я увидела сегодня, он уделял много времени тренировкам, а оружие носил не для хвастовства. Он был как раз таким, каким и должен быть мужчина – подтянутым, быстрым, как остро заточенный клинок. Даже жаль немного, что он мой враг и человек, к которому я никогда не смогу повернуться спиной.
Задумавшись, я не заметила, что он уже долго разглядывает мои голые ноги. Второй раз за день! Чулки я надевать не стала, штаны закатала до колен – хотелось дать стопам отдых.
– Почему ты не спишь? – спросила, чтобы развеять давящую тишину.
– Хотел тебя дождаться, – он пожал плечами. – Кстати, рыба получилась не настолько отвратной, как показалось вначале.
Я разложила вещи на камнях и присела напротив огня. Фрид шевельнул пальцами, и пламя засветило ярче и теплей. Чтобы высушить волосы, стала перебирать влажные прядки и расчесывать их пальцами. Это молчание было неуютным, мне оно не нравилось, да и горе-муж все смотрел, не отводя глаз.
Что еще ему надо?
Я вытащила из кармана оставшиеся ягоды льдяники и закинула в рот. Терпкий вкус разлился на языке, и я блаженно прикрыла веки.
– Как ты можешь их есть? Как будто елку жуешь, – заявил он, скривившись.
– Я тебе и не предлагала, – буркнула себе под нос, а потом взвилась: – Тебе поговорить неймется? За день не наговорился? Интересно, все южане такие надоедливые болтуны?
Он закинул ногу на ногу и устроился еще удобней. Казалось, этот человек вообще не чувствует неловкости.
– Тебе стоит попробовать виноград, северянка.
– Что это еще такое?
Выражение лица, с которым он это произнес, было слишком… хитрым. Даже провокационным.
– Виноград бывает разным. Наши виноделы выращивают особый сорт: темно-синие, сладкие, крупные длинные ягоды размером с… – он продемонстрировал палец. – …размером с фалангу. Кожица у него плотная и упругая, а под ней – сочная мякоть.
От описания заморской диковиной ягоды во рту начала собираться слюна. Я почти представила себе этот божественный вкус, как проклятый южанин все испортил.
– Все девушки любят виноград, – сообщил тоном опытного искусителя. – Особенно когда кормишь им их с рук. Вкладываешь сочную ягоду прямо в губы.
– Оставь свои грязные фантазии при себе! – бросила я, начиная краснеть.
Из его уст даже невинное описание звучало до невозможности чувственно. Будто южанин говорил вовсе не о еде.
– Что с тобой, Фардана? – уловив мое настроение, поинтересовался он. И такая забота еще притворная, а голос, как у лекаря, справляющегося у больного о самочувствии. – Ты что так волнуешься?
– Я спокойна, понял? – огрызнулась, пряча глаза. Вот… зараза.
– Оно и видно.
А потом:
– Ты бы хотела попробовать?
– Что? – взгляд против воли упал на мужские губы.
И представила, как он кладет мне в рот эту странную ягоду.
Фу, какая гадость! Ох, Матушка Метель и Отец Холод, о чем я только думаю? Храните меня боги от такого непотребства! Наверное, это все влияние брачной татуировки, она мне разум туманит. Чем дольше на мне эта дрянь, тем более непредсказуемыми могут быть последствия.
Где-то я об этом читала… Вроде…
– Я, вообще-то, все еще про виноград говорю, – резонно заметил горе-муж, подтягивая к груди колено и откидывая влажную челку со лба.
– Ты издеваешься?
– Нет. Я – сама серьезность.
– Тогда знай, твой виноград мелковат для меня.
Он только фыркнул в ответ и закатил глаза.
Самоуверенный паршивец. То, что он свой виноград кому-то там в рот засовывал, еще ни о чем не говорит. Мужчин судят не по количеству женщин, не по пышным фразам, а по поступкам. Он собирался убить меня, и этим все сказано. Такое забыть невозможно.
– Знаешь что? – я бросила в его сторону высокомерный взгляд и завернулась в плащ до самого носа. – Ты как хочешь, а я спать. Хоть во сне не буду видеть твое лицо и не буду слушать твой противный голос.
– И не надейся. Я тебе приснюсь.
– Иди ты! – прошептала я, давя зевок.
Пусть только попробует! Хоть во сне, но убью мерзавца.
А приснился мне извилистый фьорд и берега, поросшие мхом, огни факелов и венки на воде. Я – в белом платье невесты, расшитом серебром и жемчугом так обильно, что подол шуршал при каждом движении. В нем я чувствовала себя обнаженной и абсолютно беззащитной.
У алтаря я стояла одна. Жениха видно не было, вместо гостей – смазанные тени. Звучали церемониальные песни, жрецы жгли пучки сухих трав и окуривали святилище можжевельником, чтобы отогнать злых духов. Мне дали испить свадебного напитка и, набросив на плечи меховой плащ, повели по вырубленному в скале тоннелю. Я знала, что он ведет в сердце Хеды.
Время тянулось, как смола, платье грозило задушить, и я с огромным удовольствием сорвала его, оказавшись в просторной спальне. Бросив взгляд вниз, обнаружила, что клочья ткани превратились в снег и растаяли.
Колдовство какое-то.
Я нырнула в теплую постель, устланную песцовыми шкурами и, потянувшись, провалилась в сон. А пробудилась от того, что кровать прогнулась под чужим весом.
Дрова в очаге почти прогорели, было темно и прохладно. Но света хватило, чтобы увидеть нависающее надо мной тело – широкую грудь, сильные плечи. И лицо…
Это был вовсе не Улвис.
Я вынырнула из сна, как из кипящего озера.
Приснится же такое. Чушь, бред, издевательство. Но ведь не соврал, гад южный… Его стало слишком много
