Он снова бросился в погоню. Фигурка Эммы мелькнула впереди и исчезла в тумане. Она бежала к утесам. Ее золотистые волосы развевались на ветру. Капли дождя больно жалили Лайона в лицо, он то и дело спотыкался и оскальзывался на влажной земле.
Пугающие откровения Пирса все еще звучали у него в ушах. Враждебные обвинения брата задели честь Лайона, бросили ему вызов. Но как защититься от упрека в том, о чем не имеешь ни малейшего представления? Эмма знает ответ. И ей придется дать ему объяснения. Он заставит ее вернуться и взглянуть правде в лицо.
Лайон рванулся вперед, с трудом удерживая равновесие. Его грудь словно опалило огнем. Пронзительный крик Эммы, подхваченный ветром, отозвался громким эхом и заполонил собой ущелье.
Вскоре он увидел просвет между деревьями и тропинку, ведущую к утесам. На повороте она оказалась особенно скользкой. Противоположного берега реки не было видно, все вокруг заволокла серая пелена тумана. Тянущаяся вдоль обрыва дорожка была пуста, лишь густая мгла клубилась над ней.
И вот он увидел ее. Она лежала на дне ущелья. Золотистые волосы разметались, а взгляд огромных невидящих глаз был устремлен вверх, на него.
Лайон вздрогнул как от удара и проснулся. Его окружала кромешная тьма. Он умер. Поскользнулся и упал с утеса.
Какая-то тень мелькнула над его головой, чья-то холодная рука легла на его пылающий лоб. Лайон увидел перед собой встревоженное лицо своей новой жены. Если он умер, то уж точно не попал бы на небеса. В лучшем случае это всего лишь чистилище.
Миллисент выглянула из окна комнаты, где обычно завтракала, и залюбовалась сверкающим на солнце новеньким экипажем, который привез из Лондона доктора. Его слуга и грум стояли рядом с великолепной парой лошадей и разговаривали, топая ногами, чтобы не замерзнуть.
Они ждали во дворе уже час. Миллисент послала им горячего питья и предложила подняться, чтобы перекусить, но они отказались. Доктор Паркер велел своим людям находиться рядом с каретой, поскольку вскоре они должны были отправиться в имение лорда Эглинтона, что недалеко от Чизуэлл-Грин.
Миллисент взволнованно расхаживала по комнате. Совсем не так представляла она себе визит лекаря. Доктор Паркер держался отчужденно, говорил резко и едва ответил на ее приветствие. Приехав, он тут же поднялся в комнату лорда Эйтона вместе со своим помощником. Миллисент робко попыталась пригласить их остаться на ночь в Мелбери-Холле, но доктор грубо оборвал ее на полуслове и попросил лишь, чтобы в комнату доставили немного еды. Мол, его дожидаются другие пациенты, которые занимают слишком высокое положение в обществе, чтобы называть их имена. Он небрежно заметил, что должен будет немедленно вернуться в Лондон.
Слова Паркера неприятно задели Миллисент. Ее вновь поставили на место, напомнив о том, кто она такая. Миллисент никогда не оказалась бы замужем за лордом Эйтоном, если бы не несчастный случай. Но, невзирая на явное пренебрежение и откровенное презрение доктора, она была очень рада его приезду. У нее накопилось множество вопросов о состоянии здоровья графа.
Доктор Паркер не заставил себя долго ждать. Вскоре его помощник вышел из дома, направляясь к карете, а Гиббз проводил Паркера к Миллисент. Леди Эйтон жестом пригласила доктора присесть, но тот сделал вид, что не заметил ее знака. Он недовольно взглянул на часы.
— Все в порядке, миледи, — торопливо проговорил он. — Новое лекарство нам не понадобится. Я посоветовал слуге лорда Эйтона давать эликсир чаще, чем мы это делали в Лондоне, хотя и в прежних дозах. Так что теперь простите меня, леди Эйтон, но мне нужно идти. — Он повернулся к двери. — Я не знаю, когда снова смогу выбраться в Мелбери-Холл. Теперь графу обеспечен такой внимательный уход. Возможно, я смогу каждые две недели присылать к вам своего помощника. Не беспокойтесь, он достаточно опытен. И, конечно же, я буду сообщать вам о состоянии его светлости.
— У меня есть к вам несколько вопросов, доктор Паркер. — Миллисент порывисто шагнула к доктору. Ее голос слегка дрожал от волнения. — Они касаются общего состояния графа.
Доктор обернулся. Его кустистые брови хмуро сдвинулись в досадливой гримасе.
— Не думаю, что вам стоит слишком беспокоиться, миледи. Теперь лорд Эйтон будет под моим наблюдением. Я позабочусь, чтобы его светлости был обеспечен необходимый уход.
— Я нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, сэр. Уверена, что вдовствующая графиня прибегла к вашим услугам, потому что испытывала безграничное доверие к вам.
— Возможно, я уже упоминал об этом раньше, — напыщенно произнес он, надуваясь от гордости, — но мои пациенты принадлежат только к высшим слоям лондонского общества.
— Поверьте, мы высоко ценим вашу репутацию.
Миллисент заметила, что Паркер немного смягчился. В его взгляде мелькнуло снисходительное выражение.
— Конечно, — медленно протянул он, улыбнувшись, как будто только что узнал о Миллисент что-то важное. — Ваша тревога за мужа вполне понятна и, больше того, достойна восхищения. Я непременно расскажу о вашей заботливости ее светлости, вдовствующей графине.
— В этом нет нужды, уверяю вас. Что же касается ухода за графом…
Доктор Паркер поднял пухлую руку, прерывая Миллисент.
— Вы ведь понимаете, миледи, что я не имел никакого касательства к внешним повреждениям его светлости.
— Я понимаю, но…
— Мне лишь сообщили, что некий шотландский хирург из Эдинбурга по имени Уилкинз, или Уоллис, словом, что-то в этом роде, вправил кости после… хм… неудачного падения его светлости с утеса. И теперь, если из-за небрежности этого человека лорд Эйтон продолжает испытывать трудности с ногами и правой рукой, я не могу сказать ничего определенного.
— Но все это в прошлом, а я хотела узнать, как следует ухаживать за мужем сейчас. — Доктор посмотрел на нее как на несмышленого ребенка. — Как я уже сказала, доктор Паркер, я высоко ценю то, что вы приехали в Мелбери-Холл. Но я хочу знать, как именно вы собираетесь его лечить. Что, например, вы делали с ним сегодня?
— Что ж, хорошо, леди Эйтон, — резко бросил доктор. — Если вы так настойчивы и хотите знать каждую мелочь, я измерил пульс его светлости и взял порцию мочи для исследования. За десять дней, минувшие с тех пор, когда я видел его в последний раз, состояние лорда Эйтона не изменилось.
— Вы совершенно правы, сэр. Лорд Эйтон провел в Мелбери-Холле две ночи, и оба раза я просидела несколько часов у его постели.
— В самом деле, миледи? — спросил доктор. Его брови удивленно поползли вверх.
Да. И должна сказать вам, что ночью его светлость ведет себя крайне беспокойно. Иногда он забывается тревожным и прерывистым сном, а когда просыпается, не может понять, где находится. — Миллисент в волнении сплела пальцы. — Вначале я подумала, что просто выбрала неудачное время для визита, и спросила слугу графа, Гиббза, когда мне лучше прийти. Но мне было сказано, что в дневное время лорд Эйтон совершенно не переносит чьего-либо общества.
