Я сделал над собой усилие и попытался придать лицу привычное вежливое и доброжелательное выражение и даже вспотел от этого. Я понял, что, растеряв своих товарищей по миссии, я не оторвался от другого своего спутника, от Некрона, существа, которое убивает, заражая все живое своей заразой.
Пайнтер опустил наконец микрофон.
— Кортленд, один из тех, кто помогал вскрывать пещеру, сейчас погиб. Он оказался сожжен заживо, и такого у нас еще никто не видел. Мне кажется, что ты только что почувствовал это… Расскажи мне о том, что ты знаешь.
Я тупо смотрел на него, и мне казалось, что стальные глаза сейчас смотрят на Пайнтера сквозь меня.
— Это любопытно, — холодно сказал голос Де Калба внутри меня, — пообщайся с ним, делай то, что он тебе будет предлагать. Кажется, я начинаю понимать, что происходит.
Я вздохнул. Надеяться оставалось только на удачу, потому что все нити я упустил из рук и события были полностью мне неподвластны.
Пайнтер достал из ящика шлем и протянул его Кортленду.
— Вот, — сказал он, — так мы сможем полностью понять друг друга, не задавая вопросов. Это прибор для обмена мыслями. Быстро и эффективно.
Я скептически посмотрел на приспособление. Да, хорошо Де Калбу предлагать мне пойти на сотрудничество с Мурреем. Мне же неизвестно, какие у него истинные цели. Впрочем, Де Калб был мне понятен еще меньше. И тот и другой работали не на меня.
— Я подумаю, — засомневался я. — Я не понимаю…
— Не беспокойся, этот прибор настроен только на основные вопросы, — нетерпеливо стал объяснять Пайнтер, — мы просто глянем друг другу в мозги. — В приборе стоит фильтр, убирающий всякие тривиальности, опознается только информация, которая касается путешествия во времени. Я узнаю по этому вопросу при помощи шлема все за три секунды, и гораздо подробнее, чем если бы ты рассказал мне об этом словами. А ты узнаешь все то, что хотел бы узнать от меня, и мы сможем говорить как нормальные цивилизованные люди, понимая, о чем разговаривают, а ты не будешь задавать мне вопросы через два слова на третье. Давай, решайся.
Я, все еще сомневаясь, взял шлем. Еще немного времени я колебался, но, вспомнив о смерти, произошедшей за последние десять минут, я понял, что терять время непростительно. Все может повториться. Я боялся, что Пайнтер свяжет мои переживания и убийства, и тогда… Обвинит меня в убийстве… интересно, заметил ли он что-нибудь, когда произошло убийство… а может, и лучше будет, если он все узнает.
Шлем скользнул на голову и, казалось, обнял ее, прилегая плотно, как лайковая перчатка к руке. Пайнтер сказал что-то о проецировании.
— В твое время существовали книги. Так вот, когда читаешь хорошую книгу, то чувствуешь сразу, какую мысль хотел донести до тебя автор. Этот прибор — дальнейшее развитие книги. Ты с его помощью можешь на время переселиться в образ реально существовавшего исторического лица. Мы обменяемся знаниями, а в случае необходимости и ты и я можем пользоваться библиотекой проекций.
Пайнтер был занят настройкой прибора, а у меня появилось время на размышления. Это конечно же предвестник записи… Один из шажков от сложного к совершенному…
Из большого ящика вылетела яркая световая спираль. Скорость была неимоверная, казалось, что фотоны брызжут из нее. В этот миг я ощутил себя буквально другим.
Я стал человеком по имени Банистер, родившимся на Земле уже после Хиросимы. Я стоял в каком-то блиндаже глубоко под землей, а за столом сидел генерал, поигрывая пистолетом. Здесь мы были в относительной безопасности, ведь на Земле сейчас уже не было полностью безопасного места. Между нами и поверхностью находилась целая миля фильтров, счетчиков Гейгера и веществ, поглощающих радиацию.
Это была война, у которой не было законов, которая не подчинялась никаким правилам. Политики высшего эшелона, которые должны были умереть в теплой постели от возраста, пожелали убивать сами. Это именно они открыли ящик Пандоры, из которого на Землю обрушились все горести и несчастья. Они получили то, что должны были найти в своих постелях, забрав с собой миллионы жизней.
Вторая атомная война. Я, Банистер, никогда не думал о ней, я просто жил ею. Наверное, меня уже тогда коснулась когтистая лапа мутации… я уже тогда понимал, что мыслю совсем не так, как те, кто старше меня по званию. Иногда я спрашивал себя, к чему меня могут привести эти перемены в мышлении.
Генерал сказал:
— Ну, где рапорт?
Я подал бумаги.
Генерал положил пистолет на стол и зло осклабился.
— Практическая польза есть? Это для нас основное.
— Да, сэр, — ответил я. — Устройство может переносить материю на сотни тысяч миль, правда, для этого требуется приемник. Это уже сейчас позволит начать колонизацию других планет. Достаточно послать на планету корабль с приемником, и откроется бесперебойная и прямая линия передачи материи: оборудование, материалы, продовольствие. Даже люди. Это только начало.
— Передатчик материи, — задумался генерал и вдруг внезапно хлопнул ладонью по столу. — Прекрасно. Новый дешевый способ доставки бомб.
— Изобретатель настаивает на мирном применении, сэр, — заметил я. — Я слышал, что война кончилась.
Он взглянул на меня.
— Да, сынок, война кончилась вчера, но кто мешает нам ее снова начать?
Вот откуда я знал, что мутация коснулась моего мозга. Генерал и я думали по-разному. У нас были различные понятия о жизни. Такая малость, он не был рожден в атомном веке, а я рожден именно тогда. Я был адекватен реальности, а он нет.
Я взял пистолет со стола генерала. Все равно его мозг никому не нужен.
Затем я стал кем-то другим.
— Города? — спросил я посетителя. — Нет, что вы, мы не будем их восстанавливать, они нам не нужны…
— Но мир лежит в руинах.
— Нас спасет техника.
— Вы имеете в виду, что машины будут работать там, где не смогут работать люди?
— Разве они не работают?
Да, они работали. Я был так стар, где-то под сотню лет, и даже я уже не мог вспомнить времени, когда земля не была радиоактивна. Не вся, конечно.
Те люди, что смогли выжить, сконцентрировались на островах, где степень заражения не была такой сильной. Путешествия, даже на самолете, были чрезвычайно опасны. Но у нас были передатчики материи, так что мы не были разобщены. Мы начали повальную колонизацию планет, но Земля все еще оставалась домом. Еще много времени должно было пройти, чтобы она полностью очистилась от заразы и стала обитаемой, а пока что ее должны восстанавливать машины.
— Я покажу вам свой план, — сказал я. — Пойдемте со мной. Я умру задолго до того, как найдет применение мой механдроид, но этот день обязательно наступит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
