Однако китайский ганьбэй — это совсем не то же самое, что всякие там «чирз», «прозит» и «скол», которые произносятся нашими западными собутыльниками просто так, чтобы не пить молча. Китайцы — люди очень конкретные. И если тост означает «до дна», то и выпить следует до дна. Это не обсуждается, это непреложное правило. Иначе потеряешь лицо. Именно поэтому очень важно, выпив ганьбэй, с гордостью продемонстрировать всем пустую рюмку, триумфально подняв ее над столом.
В начале моего пребывания в Китае одна моя знакомая пригласила меня отпраздновать день рождения ее коллеги-китайца. В состав гостей входили двое русских и три китайца. Дело было в конце мая, когда в Шанхае наступает сезон раков, поэтому мы решили поехать в ресторан морепродуктов. Я тогда еще стеснялся пить с китайцами, поэтому соврал, что вообще не пью, и заказал себе воды. А китайцы взяли пива. И вот приносят нам раков ведра два, метровый таз для ошметков, ставят мне воду, а китайцам по пол-литровой кружке пива. Почистили мы по паре штук раков, закинули в рот, потянулись все к своим бокалам. Тут я возьми и ляпни: ганьбэй! Китайцы, все трое, дружно свое пиво до дна выхлебали, пустые кружки мне показали, на стол поставили, попросили принести еще. Ну, думаю, мало ли, жажда у людей. Приносят еще пиво, опять они его берут, и опять я со своей водичкой в стакане: ганьбэй! Товарищи китайские как-то странно переглянулись, но опять кружки осушили. Я их зауважал: молодцы парни, лихо с пивом управляются. Приносят им по третьей порции. Я думаю, вы уже догадались, какой я тост произнес. Ага, так и было. Тут уже ясно стало по лицам наших сотрапезников, что нелегко им приходится, но все-таки справились. Слава богу, знакомая пресекла мои нечаянные эксперименты: «Ты заканчивай над моими коллегами издеваться, они-то тебя в первый раз видят, реноме свое уронить не могут, вот и будут каждый раз до дна пить, пока не лопнут. Хватит тут ганьбэйствовать, безобразие учинять». Внял я ее словам, прекратил надругательство над бедными китайскими ребятишками. Хотя, судя по тому, какие у них вскоре стали довольные физиономии, не очень-то они по поводу избытка пива и страдали.
Так что же, китайцы вообще не говорят других тостов? Говорят. И за дружбу пьют, и за успех в бизнесе, и за конкретных персон, сидящих за столом. Но все это, как правило, достаточно коротко, без кавказской цветистости, образности и многословия. Кроме того, у китайцев достаточно распространены парные, если так можно выразиться, тосты. То есть здравица, после которой пьют двое: тостующий и тостуемый. Встает, к примеру, лаобань, поднимает рюмку и говорит: «Я хочу выпить за своего русского сюнди: он и хороший, и умный, и богатый, и вообще, хоть к ране прикладывай». После этого чокается со своим визави и выпивает. И брат его русский тоже выпивает. А остальные — нет, потому что их этот тост как бы не касается. Такой вот интимно-алкогольный дуэт получается. Но если вы хотите, чтобы за героя дня выпили все хором, обозначьте это в своем спиче в явном виде и проследите, чтобы у всех бокалы были полны. Ну и конечно же, любой тост практически всегда заканчивается волшебным словом ганьбэй.
У китайской традиции пить ганьбэй до дна есть один неприятный аспект, о котором необходимо знать. Почему-то китайцы очень любят напоить лаовая. Это у них типа игра такая: смотреть, как лаовай постепенно сползает под стол. Уж не знаю, зачем им наши страдания, вроде как никакой особой пользы им они не приносят. Конечно, ходят слухи, что были случаи, когда китайцы, накачав зарубежного партнера, вытягивали у него в пьяном виде какие-нибудь преференции. А наутро заявляли: ты вот, мол, вчера божился и зуб давал, что бонус нам предоставишь. Так что будь любезен отвечать за свои слова, мы с обманщиками не работаем. Однако, на мой взгляд, это лишь страшилки из разряда тех, которые рассказывают и о европейцах: как где-то когда-то немец отказался работать с русским, потому что тот на одну минуту на встречу опоздал, а какой-то финн разорвал контракт с нашим соотечественником, потому что тот с ним в сауну не пошел. В принципе, если говорить о китайцах, такая стратегия проведения переговоров вполне в их стиле, но налицо явное преувеличение. Скорее всего, в желании споить своего партнера кроется чисто пацанское соревнование: а я-то тебя перепил, значит, я круче! Кто в молодости участвовал в первенствах по литроболу — кто кого перепьет, — тот понимает, о чем я говорю.
А при чем же здесь китайский ганьбэй? Я тоже не знал, пока меня не попросил помочь один мой штатовский приятель. Он, как и я, занимается логистикой и прилетел как-то на переговоры к своему шанхайскому клиенту. Тот его пригласил, естественно, поужинать. И вот звонит мне американец и зовет с собой. Мой китаец, говорит, собирается с собой четырех человек взять, мне бы кого-нибудь для массовости нужно. А так вроде получаемся мы с тобой и переводчик — уже лучше, чем в одиночку. Заодно пообщаешься с моим клиентом, может, у него и в Россию отгрузки есть. Совместишь, говорит, приятное с полезным. Я согласился.
Знаете, есть такие рекламные ролики, в которых молодежные товары продвигают всякие экстремалы: скейтбордисты, паркурщики и им подобные. Они там прыгают с крыши на крышу, съезжают на досках по лестничным перилам и прочими способами всячески демонстрируют, какие они крутые. А во время показа ролика внизу экрана все время бежит информационная строка, предупреждение: трюки выполнены профессионалами, не пытайтесь повторять их в реальной жизни, это опасно для здоровья. Так вот: не пытайтесь повторить то, о чем я сейчас расскажу. Не нужно. Поверьте, приятного в этом мало, да и пользы никакой.
Поужинали мы чинно, без эксцессов, а потом поехали в ночной клуб, где наш хозяин зарезервировал большой стол с мягкими диванами вокруг. И тут началось. Китайцев, как я говорил, было пятеро: сам лаобань, его заместитель и три девочки — два менеджера и секретарь. Сначала раза три приняли по стаканчику виски все вместе, а потом пошли парные тосты, о которых я говорил чуть выше: встал лаобань, сказал здравицу в честь американца, они вдвоем выпили. Девочки тут же их стаканы обновили — в Китае нет предрассудка, запрещающего женщине наливать. Буквально через две минуты поднимается заместитель лаобаня и произносит свое алаверды в честь моего приятеля; они вдвоем выпивают. Еще через две минуты наступает очередь девушки — старшего менеджера, она тоже обращается к американцу, опять выпивают. Тоже вдвоем. Все это, разумеется, под ганьбэй. Улавливаете ситуацию? Они-то втроем выпили по разу каждый, а мой приятель уже три порции опрокинул. Смотрю, у него глазки заблестели, нездоровым энтузиазмом изнутри светиться начинают, он уже сам к бутылке тянется — апгрейд в стаканах произвести. И уже следующая девочка поднимается со стаканом наперевес, готовится ему рассказать, какой он замечательный и как она рада его видеть и немедленно за него выпить, разумеется.
Понял я, что дело серьезное, отзываю в сторонку переводчика, спрашиваю: ты понимаешь, что происходит? А он язык в Штатах изучал, в Китае всего два месяца. Оценив диспозицию, я ему вкратце набросал стратегию нашей команды. Вернулись мы за стол, принялись на себя инициативу перехватывать. Тактика та же — парные тосты. Стараемся, естественно, в лаобаня метить, понимаем — он тут ключевая фигура, его необходимо нейтрализовать первым. А китайские товарищи тоже все поняли, начали нас, в свою очередь, плющить: три девочки со мной и переводчиком состязаются, а менеджер и заместитель товарища моего укачивают.
Когда одна из «наших» девочек улеглась на диванчик поспать — натурально улеглась, потому что не могла больше, — заместитель позвонил, и через двадцать минут к нам подскочили еще два их сотрудника: парень и девчонка. Мы, правда, к тому моменту успели перегруппироваться и спрятали нашу главную фигуру за своими спинами, благо к тому моменту из их команды еще один игрок выбыл. Но все равно приятеля моего осколками время от времени цепляло — доставали до него шальные тосты.
