Гарпии снова пошли в атаку.
Полковник сорвал с себя кожаный передник и принялся отмахиваться им от крылатых монстров. При этом он грозно бодал воздух.
— Кыш! — рычал он. — Кыш, твари пернатые!
Демон Длиннорыл удачно врезал копытом в старушечий подбородок одной из гарпий, и та, беспорядочно разбросав чёрные крылья, словно сбитый самолёт, пошла вниз. Товарки кинулись спасать её, на время оставив косматых всадников в покое.
— Ладья! — заорал Длиннорыл в острое ухо товарища. — Ладья, Смоляк! Вниз надо!
Полковник склонился к трепетному уху скакуна.
— Вниз, милый, вниз! — принялся умолять он держащегося в воздухе Пегаса. — Нам вниз надо! Вниз, дорогой!
Пегас не обращал внимания на его мольбы. «Стихами надо! — обожгла сознание полковника внезапная догадка. — Он же с поэтами постоянно якшается, привык к стихотворному изложению мысли»!
Ничего подходящего, однако, на ум не приходило. Одни глупости вроде «Наша Таня громко плачет»…
Вот черт! Полковник оскалился, до смерти напугав решившуюся на атаку одинокую гарпию. Стихи! Давай! Давай, Серёжа! Стихи!
И вдохновение отчаяния породило следующие строки:
Пади, как лист осенний винограда,на древний луг близ медленной реки.Пегас! Родимый! Мне к Харону надо!Поля мне асфоделевы горьки…
Конь величаво взмахивал огромными крыльями, не обращая внимания на творческие потуги наездника. Полковник застонал. Гарпии пошли в очередную атаку.
Отчаяние подстёгивало не только воображение, но и память. «Гекзаметр! — осенило вдруг полковника, который в жизни ничего, кроме Юлиана Семёнова и служебных приказов, не читал. — Греки-то в основном гекзаметр использовали»! Сергей Степанович догадывался, что это озарение, возможно, пришло свыше. Но времени на изъявления благодарности Всевышнему не оставалось.
Слушай, Пегас, нам пора опуститься на землю,глупо поддаться порывам слепого Борея.Чёрное облако смерти уже небеса покрывает.Только Харон нас спасёт, тот, что машет рукою…
— продекламировал полковник, отбиваясь кожаным передником от вновь пошедших в атаку гарпий.
О чудо! Крылатое животное, вняв его поэтическим мольбам, легло на крыло, словно всю жизнь служило в Аэрофлоте воздушным лайнером. Полковник облегчённо выдохнул и хлопнул лапой по лохматому плечу Длиннорыла:
— Живём, братец! Живём! Быстро ищи лодку!
24
Носатый и смуглый греческий таксист содрал с полковника Санютина пятнадцать долларов за доставку из аэропорта, и Андрей Андропович подумал, что если траты будут расти так стремительно, то жене придётся вместо оливкового масла обойтись подсолнечным.
Разместившись в гостинице, Санютин поспешил к явочному месту. У входа в Акрополь стоял мужчина в чёрном костюме и обмахивался большой пластинкой Муслима Магомаева. Видно было, что здесь он стоит уже давно.
Санютин проверился.
Слежки за ним не было.
Купив у разносчика мороженого твёрдый рожок с разноцветными холодными шариками, Санютин вернулся к связнику.
— Вы оперу любите? — поинтересовался связник.
— Я от эстрады тащусь, — небрежно сказал отзыв Санютин.
— Мороженого не купите? — спросил связник. — Запарился уже. Третий час жду.
— Что же вы этак экипировались? — поинтересовался Санютин.
— Да ничего другого не было, — с досадой признался коллега. — Вы же знаете наше хозяйственное управление, они там все партиями закупают. Не в меховом же монгольском халате идти на встречу?
Связник сунул пластинку полковнику.
— Все инструкции на пластинке. После прослушивания поломайте пластину на куски и смойте в унитазе. В воде она растворится. — Он потными глазами посмотрел на полковника и пожаловался: — Мороженого хочу!
— У меня валюты в обрез, — твёрдо сказал Санютин. — Только для выполнения задания. А разве вам на поездку ничего не выделили?
— А я на эти деньги журнальчиков разных накупил, — объяснил связной. — У нас в Торжке ничего подобного нет.
— Не расшифровываетесь, — опасливо огляделся по сторонам Санютин. — Вы не на улице Горького.
Связник посмотрел в уверенные и твёрдые как сталь глаза полковника Санютина и понял, что не только мороженого, стакан содовой безо льда он отчего не дождётся.
25
Попробуйте пронести мимо мясокомбинатовского вохровца три свиные туши, не заплатив тому соответствующей мзды, и вы поймёте, каково пришлось апостолам, доставляющим через Чистилище мясо для подкупа херувимов.
По предложению хитроумного Луки туши обрядили в хитоны, и апостолы с песнями двинулись через проходную Чистилища, держа ряженые холодные туши под передние обрубки. Рыла прикрыли нимбами, чтобы не сразу бросались в глаза.
Чистилищный был холоден, деловит и сух.
С отвращением оглядев нетрезвую компанию, он сказал:
— Придётся доложить Гавриилу!
Лука душевно обнял чистилищного за сложенные крылья.
— Брось ты! — сказал он. — Ну, подгуляли ребята малость. С кем не бывает? Мы ведь и вас не забыли, «Смирновской» ящичек привезли.
Глаза чистилищного на мгновение вспыхнули.
— Предлагаете взятку должностному лицу? — спросил он и весело добавил: — Беру!
Оглядев компанию, чистилищный проявил бдительность.
— А что ж это у вас так — кто поёт, кто не поёт? И нимбы перекошены…
— Да нарезались по самый пятачок, — беспечно махнул рукой Лука. — С кем не бывает?! Открывай ворота, братила, отсыпаться пойдём. Не до песен ребятам, им бы до Рая добраться!
Привратник Пётр встретил друзей без особого восторга. Ох не нравилось все это святому Петру! А ну как обнаружатся туши в Раю? Кому отдуваться? Сразу ведь ясно будет, кто разрешил их в Эдем протащить. Привратник тоскливо посмотрел вслед удаляющейся компании, истово перекрестился и прошептал:
— Господи, пронеси!
26
Сатана расхаживал по кабинету, держа речь перед пустыми стульями. Для публичного выступления время ещё не пришло, но ведь Цицерон и тот, говорят, постоянно тренировался! Обретавшегося у него в первом круге Цицерона темнейший князь почитал за образец оратора.
— …поэтому Ад много демократичнее Рая, — сказал Сатана и сам удивился высказанной мысли. — Меня всегда раздражал присущий Богу вождизм. Поведение-Саваофа возмутительно, он и на Земле пытался насадить свои порядки: то с помощью Потопа, то организуя охоту на ведьм, то проводя в земные массы идеи крестовых походов. А его поддержка тоталитарных общественных систем? Ведь оно не случайно, господа и товарищи! Все его Царствие Небесное — оплот самого ярого тоталитаризма! Псалмопения и славословия праведников — не более чем идеологическая шелуха и нажим на Душевные массы. Пора отделить зерна от плевел. Только демос — простые грешные души, нарушавшие и нарушающие его насквозь фальшивые заповеди, способен создать подлинно справедливое общество, основанное на уважении каждой единичной души и общекультурных ценностей!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
