классом, присоединяйся. — Сказал напоследок Ян, а затем отпустил мою руку. Я раза три моргнула, столько же сглотнула, затем прикусила волнительно нижнюю губу и выдала совершенно необдуманный ответ.
— Во сколько?
— В шесть.
— Я обязательно приду!
Весь следующий день я прибывала в волнительном томлении. Ведь меня никогда никто не приглашал на прогулки. Да, там будет еще целый класс, но какая разница? Главное среди них Ян, а еще он самолично меня позвал. Эта мысль особенно грела. Вот только дома никто не обрадовался моему счастью. Спасибо Лизе.
Скандал начался с очередного торжества, на которое планировала поехать мама в эти выходные. Если честно, с каждым разом, выступления больше напрягали, а общение с богатыми взрослыми вызывало скукоту. Однако мама не имела привычки спрашивать, она ставила перед фактом.
Лиза, прознав про вечер, прибежала слезно умолять маму. Мы сидели за столом с родителями и ужинали. Сестра не любила с нами кушать, по крайне мере, в последний год.
— Нет, ты не поедешь, — строго отрезала мама, и продолжила измельчать мясо по-французски, которое приготовил папа.
— Опять? Почему я не могу поехать? Чем я отличаюсь от Эв? — закричала Лиза. С возрастом ее негодования росли, однако моя бы воля, я бы поменялась с сестрой местами.
— Разговор окончен. Можешь на выходных сходить с ночевкой к своим новым подружкам.
— Кстати, это хорошая идея, — согласился папа. Он редко противостоял маме. Порой мне казалось, родители притворяются, и на самом деле, между ними нет ничего, кроме штампа в паспорте. Хотя папа точно любил маму, терпеть женщину с таким характером не каждый будет. А вот кого любила мама, я не знала.
— Эв тоже не идеальная! — не унималась Лиза. — У нее вон… — сестра поджала губы, а глаза ее, казалось, вот-вот выпадут из орбит. — С головой не але.
— Лиза, — строго оборвал папа. — Не говори так. Все нормальной у Евы с головой. Понимаешь…
— Что нормального? А еще она!.. Она!..
— Хватит, — мама ударила ладонью по столу.
— Твоя идеальная дочка с мальчишками водится! Я сама лично видела! — от услышанного у меня выпала вилка из рук. Я чуть не задохнулась от выходки сестры. Был же договор, что сохраним общую тайну.
Может мы с Лизой и ни близки, ни делим кровать и завтрак, не мечтаем вместе отправиться в путешествие и поступить в один вуз. Но однозначно мы умели хранить секреты. Что изменилось сейчас? Возраст? Новые друзья? Неужели это высшее общество важней, чем я? Чем родная кровь?
Адреналин ударил, затягивая в водоворот негодования.
— Зато я не крашусь чужой косметикой! — выплюнула ей назло. Только Лизе что ли можно козырями кидаться? Пусть знает! Однако получили мы обе. Мама выбросила всю косметику сестры, а меня посадила под домашний арест. Конечно, ни о каких прогулках не могло быть речи. И, пожалуй, именно в этот день, Лиза окончательно отдалилась от меня. Да и я от нее.
Всю ночь я металась в кровати, сжимая между ног любимое одеяло, некогда подаренное бабушкой. В мыслях так и всплывали картинки, где мы гуляем вокруг озера, смотрим на огромные воздушные шары и мило улыбаемся. Однозначно улыбка Яна выглядела бы гораздо более завораживающей и волшебной, чем шары, озеро или закат, отражающийся в переливах зеленых вод. Я с грустью осознавала, что вряд ли Вишневский еще раз позовет на подобное мероприятие. Я упустила единственный шанс сблизиться с кем-то, кто знал мою тайну и умело хранил ее. А еще не издевался и не смеялся. Яну можно доверять, с ним можно не притворяться.
Ненавижу Лизу. Правильно мама сделала, что выбросила косметику. Так ей и надо!
На следующий день в школе все, естественно, обсуждали фестиваль. Делились впечатлениями и даже планировали через годик устроить совместные воздушные прогулки, как стукнет четырнадцать. И только я сидела, как в воду опущенная: тише воды, ниже травы. Старалась ни слушать, ни смотреть на довольные лица.
А на перемене настроение у меня окончательно скатилось. Я спустилась в столовую купить сок и замерла в дверях, ноги будто затянуло болото. Потому что за столом рядом с Яном сидела очень красивая девчонка: шикарные пшеничные волосы, заплетенные в два колоска, янтарные глаза, овальное личико, идеально ровный носик и губы, словно две вишенки.
— Глянь, это ж новенькая, — шепнули девчонки, проходящие мимо. — Уже сидит с Вишневским.
— Это еще что, говорят, вчера Карина феерично упала прямо перед ним, ну и наш Янчик как настоящий джентльмен помог ей. Ставлю сотку, они начнут мутить.
— Не завидуем, девочки, — послышался голос мальчишки. Аппетит пропал, во рту пересохло. Губы задрожали, но я сильно сжала их, затем резко развернулась, не хватало еще здесь разреветься.
Выбежала во двор к турникам, свернула за здание школы в узкий переулок, присела на корточки и только тогда позволила себе расстроиться. Нет, слез не было, только обида. Ну, где я и где эта Карина? Мы же небо и земля. Она вон уже магнитом к себе всех притянула, общительная, видимо. Ну и красивая, без доли преувеличения. Я себя, конечно, тоже уродиной не считала. Но, откровенно говоря, проигрывала. У нее даже волосы переливались, словно были сотканы из драгоценных шёлковых тканей. А мои… мои мне вдруг показались тусклыми, слишком темными и бесформенными.
На уроки после фиаско идти не хотелось, однако я знала, что надо. Есть такие вещи, которые приходится выполнять просто потому что. Русский и математику отсидела с трудом, новую тему не поняла от слова совсем. Какие там цифры и правила? Когда в голове черт знает что. И Ян… за весь день ни разу не подошел. Не поздоровался. Не глянул в мою сторону. Казалось, Ева Исаева вдруг испарилась.
Пиком моего настроения стала Лиза. Она ждала маму на крыльце у школы вместе с подружкой. Я подошла к ним, но рядом не встала. Мы вроде как враждуем. Мимо нас проходили школьники, кто-то шел домой пешком, кто-то уезжал с личным водителем, а кто-то убегал на гулянки.
— Что с тобой? — спросила Лиза после того, как ее подружка упорхнула. Она подошла ко мне, я же в ответ скрестила руки на груди и отвернулась, задрав подбородок. Все из-за нее.
— Ничего.
— О! У твоего мальчика новая подружка, — усмехнулась сестра. Ее слова подействовали как пощечина по лицу, до того
