дубы и вязы. Казалось послу — их густолиственные вершины вздымались до самых облаков.
Много дней плыли ладьи по неизвестной реке. Плескались огромные рыбы, стаи гусей и уток поднимались к небу, пытливые бобры высовывали из воды свои черные морды, подходили к берегу медведи и лоси.
Однажды, когда солнце уже склонилось к закату, за поворотом показались деревянные, недавно построенные хижины. Посол приказал пристать, собираясь расставить шатры и заночевать.
Из ближней хижины вышел высокого роста рыжебородый лохматый человек с дубиной. Он сказал, что послу незачем плыть в город Ульдемир, ибо князь Андрей построил себе дворец, храм и крепость на этой же реке, но ближе Ульдемира.
Утром путешественники направились дальше и по прошествии трех дней пристали к берегу в том месте, где мéньшая река впадала в ту, по которой они плыли.
Внимание посла привлекло множество людей, босых и в лохмотьях, которые носили землю плетеными корзинами и насыпали большой холм.
Он подошел ближе и увидел, что трудятся не одни землекопы, но и каменщики. По мере того как ряды камней поднимались все выше, между рядами насыпали землю и плотно трамбовали ее, ударяя толстыми поленьями. Так постепенно рос земляной холм; под его насыпью скрывались только что возведенные каменные опоры.
— Что же столь необычное тут строят? — спросил посол.
Ему объяснили, что прошлым летом в битве с болгарами был тяжело ранен и вскоре умер старший сын князя Андрея Изяслав. И потрясенный горем повелитель Ульдемира в память погибшего приказал воздвигнуть храм. Строят пленные рабы-болгары и холопы с деревень, принадлежащих князю и боярам. Но берег здесь низок. Каждую весну от таянья снегов реки разливаются по лугам, и потому приходится насыпать холм. На этих скрытых внутри холма рядах каменных опор и будет выситься храм в честь богородицы.
Подскакали всадники. Они вели в поводу несколько оседланных коней. Ехавший впереди нарядно одетый вельможа отделился от остальных и направил своего коня к послу. Это был родственник княгини Петр Кучкович.
Процессия двинулась. Впереди ехали посол и Петр Кучкович, за ними их свиты, на вьючных лошадях везли подарки. Через толмача-переводчика Петр Кучкович рассказывал послу о всем том, что перед ним предстало.
Выехали они из вязовой рощи на луг и издали на невысоком холме увидели ослепительной белизны город. Над земляными валами шли белые каменные стены с четырехугольными островерхими башнями. Из-за стен виднелись белокаменные здания и высился храм с золотым куполом.
Через белокаменные ворота всадники въехали в город и спешились посреди площади. Посол оглянулся. Налево стоял дворец — обиталище самого князя, белые стены так сверкали на солнце, что посол невольно прищурился. Нижний этаж был почти без украшений. Тут находились разные службы, склад оружия, караульная. А выше, между тройными окнами, спускались вниз узкие белокаменные полуколонки.
Крыша, покрытая золочеными листами меди, была высокая и крутая, с кружевными узорами по верху и по карнизу.
Справа ко дворцу примыкал белокаменный крытый переход, который вел в высокую башню. На ее крыше красовался золотой длиннохвостый петух. Другой крытый переход шел через второй этаж башни и заканчивался на втором этаже храма.
За свою долгую жизнь посол видел в Хорезме, в Византии, в Персии многие храмы, прославлявшие разных богов и богинь. Были те храмы и обширнее и выше. Он вспомнил древнее библейское сказание о мудром царе Соломоне, который воздвиг в Иерусалиме огромный и самый роскошный храм на свете.
И посол подумал, что князь Андрей, повелев построить столь прекрасное белокаменное святилище с башней, с княжеским дворцом, замыслил сравняться с самим властителем Иудеи.
Посол увидел перед дворцом высокий четырехгранный столп, увенчанный капителью. На каждой грани было высечено по изображению девы. Он вспомнил, что, по преданию, подобный же столп высился и перед храмом Соломона.
Он еще раз окинул взглядом все здания, и ему показалось, словно белый сокол опустился на землю, распластав свои белоснежные крылья. Линии перьев на соколиной груди и на крыльях тянулись либо снизу вверх, либо закруглялись, а золотая глава храма напоминала солнце, всходившее из-за моря.
Как и дворец, нижний этаж храма был почти без украшений; только вокруг высокого полукруглого входа с окованными медью дверями тянулась кружевная резьба по камню, а стены как бы опирались на каменные соколиные когти, впившиеся в землю. Над маленькими узкими окнами и над входом шел поясок полуколонок, издали напоминавший бахрому дорогой ткани.
Словно белокаменным резным ковром был покрыт второй этаж храма. Три узких и высоких окна прорезали этот ковер, а над каждым окном были вставлены выпуклые каменные изваяния неведомых зверей и птиц или женских голов. А над крышей вздымалась к небу узорчатая многооконная глава большого, крытого золоченными листами меди купола с крестом наверху. И сиял тот купол подобно драгоценному шлему.
Посол заметил далеко выступающие вперед изваяния каменных псов. Псы сидели на крыше в пазухах между полукружиями, вытянув передние лапы, а между лапами шли желоба для стока воды. Посол заметил, что и по всей мощенной каменными плитами предсоборной площади также были проложены желоба.
Он остановил свой взор на маленьком изящном белокаменном шатре перед собором: островерхий, увенчанный крестом балдахин его опирался на восемь тонких белокаменных колонок. Под балдахином находилась большая каменная чаша с водой.
Петр Кучкович объяснил послу: когда была закончена постройка дворца и храма, князь Андрей приказал воздвигнуть этот каменный шатер, называемый киворием. В чашу была налита «святая вода», якобы исцеляющая больных.
Петр Кучкович повел посла и его спутников в храм. Но они направились не через главный вход, а поднялись по узкой витой каменной лестнице внутри башни.
Послу было непривычно подниматься, склонив голову, по крутым, чересчур высоким ступеням. Его спутники, несшие дары, шли сзади, также нагнувшись. Поднялись на второй этаж башни и через короткий крытый переход вступили в храм на его верхнюю галерею.
Петр Кучкович сказал, что князь Андрей примет посла здесь.
Посол подошел к медной кованой ограде. Отсюда, сверху, вся внутренность храма была ему хорошо видна. Четыре круглых белокаменных столба поддерживали своды. Золото сверкало везде. Оклады икон, хоругви и мелкие украшения горели золотом и драгоценными каменьями. Пол храма был устлан медными плитами, а поперек стен шел пояс медных листов.
Посол понимал, что привели его сюда, на галерею, дабы показать могущество и блеск государя земель Ульдемира. По самому своему званию посольскому ему нельзя было ни перед чем увиденным и услышанным выказывать свое удивление, и потому он счел за лучшее молчать.
Петр Кучкович объяснил ему, что князь Андрей каждый день приходит сюда, на галерею храма, прямо
