Читаем без скачивания Две операции майора Климова - Владимир Огнев

На этот раз доктор Штреземанн приехал в Советский Союз не по делам фирмы, а в качестве туриста. Но и в отдыхе доктор оказался не менее педантичным и пунктуальным, чем в работе: дни, проведенные им в Ялте, похожи один на другой, как близнецы. По утрам, всегда в одно и то же время, он появлялся на веранде в спортивном костюме, старательно проделывал предписанные врачом упражнения. Затем следовали ванна, получасовая прогулка по одному и тому же маршруту, завтрак, пляж, два дальних и длительных заплыва (плавание — лучший вид спорта!), кружка пива в баре Приморского парка, прогулка, обед. После обеда — неизменный покер, вечером — кафе и Эльза, перед сном — прогулка. В десять часов в комнате доктора гас свет.

Доктор Штреземанн несомненно был деловым человеком, весьма дорожившим своей репутацией. Всегда корректный, со всеми приветливый, он, не в пример некоторым другим иностранным туристам, никогда не позволял себе дурно отзываться о стране, в которую приехал. В разговорах с советскими людьми, будь то горничная в гостинице, представитель «Интуриста» или случайный сосед на пляже, доктор никогда не забывал высказать удовлетворение поездкой, заметить, что он не какой-нибудь реваншист, а добропорядочный коммерсант, который хочет, очень хочет торговать с Россией.

Окунувшись в теплую, усыпанную чешуйками солнечных бликов воду, Штреземанн быстрыми движениями рук растер тренированное тело и, как обычно, излюбленным брассом устремился вперед. Чем дальше, тем меньше купальщиков вокруг, тем чище, прозрачней вода. Остался позади красный бочонок буя. Впереди — только один пловец, его желтая, с красной стрелкой на лбу шапочка мелькает в волнах. Впрочем, плывет он довольно медленно.

Как борзая не может не гнаться за убегающим зайцем, так спортсмен не может равнодушно смотреть на идущего впереди соперника. Доктор усиливает темп. Вот пловцы поравнялись.

— Я рад снова видеть тебя, Отто, — говорит Штреземанн.

Пловец в желтой шапочке опускает руку в потайной карман плавок, отплевывается и ворчит:

— К черту сентиментальность. Держи пакет, Зигфрид, и давай свой. Не надо искушать судьбу.

— Прости, Отто. Здесь все?

— Нет, только общие данные о заводе, снимки макета установки и характеристика интересующего нас академика. Мой отчет, предложения и просьбы о техническом обеспечении. Все материалы микрофильмированы. Но я скоро подберусь к главному, Зигфрид. Теперь скоро.

— В чем трудность?

— Чекисты тоже не спят. Режим секретности у них поставлен.

— Чекистам на этом заводе скоро хватит другой работы. Мы проводим отвлекающий маневр.

— Ждите от меня сигнальной открытки. После нее — связь через третий тайник.

— Ехать в Долинск?

— Donnerwetter![4] Мне же труднее выехать оттуда!

— Хорошо, Отто. В моем пакете новый код. Пользуйся теперь им. Удачи!

— Удачи!

Штреземанн вырвался вперед и продолжал свой традиционный заплыв. Пловец в желтой шапочке отставал все больше и, наконец, повернул к берегу. Приблизившись к бую, который прикрыл его от возможных наблюдателей с берега, пловец нырнул, проплыл метров десять под водой и появился на поверхности в самой гуще купающихся. Яркой желтой шапочки на нем уже не было.

А коммерсант доктор Штреземанн, завершив рекомендованную врачами водную процедуру, как обычно, вернулся на пляж радостно утомленным. Он тщательно вытерся мохнатым полотенцем и степенно зашагал в бар пить свое пиво.

Водопад Учан-Су, величественный весной, когда тают снега в горах, летом не у всех туристов вызывает сильные эмоции: воды мало и остряки нередко называют его «водокапом». Но Гале и Саше Колосковым, жителям степного Зауралья, и само ущелье с обросшими мхом влажными скалами, и окружающие горы, покрытые сосновыми лесами, казались сказочными. Удивительно прекрасные места! Когда-то здесь побывали Грибоедов, Некрасов, Чехов, Горький, Маяковский...

Расспросив у сторожа кафе дорогу, узкой горной тропой поднялись к верховьям речки Водопадной, весело прыгавшей по скалам и валунам. Галя смело шагнула под падавшие со скалы струи и, громко взвизгнув, выпрыгнула, на нагретую солнцем каменную плиту: ледяная вода обжигала кожу. И все-таки они выкупались, со смехом прыгая по камням, обдавая друг друга брызгами.

И пикник удался на славу. Долго сидели наши путешественники на небольшой солнечной полянке, целовались, пили сухое вино, потом, чокаясь, пили закупленные на рынке сырые яйца, ели фрукты, по-том снова целовались... И долго бродили в горах, собирая диковинные шишки, любуясь панорамой вечерней Ялты и морем. В город возвращались последним автобусом.

На втором этаже гостиницы «Таврида», где разместились прибывшие с теплоходом французские и итальянские туристы, наконец, установилась тишина. Чтобы не клонило ко сну, Оксана Кондратьевна заварила стакан крепкого чая, раскрыла томик Мопассана и извлекла припрятанные в укромном уголке ящика письменного стола очки, носить которые днем стеснялась. Что поделаешь, возраст берет свое. Не только волосы поседели, вот уж и глаза стали уставать от долгого чтения. А что еще делать на ночном дежурстве? Почитать про любовь да вспомнить молодость.

...Телефонный звонок, раздавшийся без четверти двенадцать в гулкой пустоте коридора, заставил Оксану Кондратьевну вздрогнуть.

— Дежурная по этажу Бойко слушает.

Слабый, прерывающийся голос, русские слова путаются с итальянскими, неразборчивы... Но ясно: человек нуждается в помощи.

— Где вы находитесь? — спросила Оксана Кондратьевна сначала на русском, затем на французском языке. — Семьдесят восьмой номер? Сейчас иду.

Мельком глянув в список (кто живет в семьдесят восьмом? Сеньор Кассини?), Оксана Кондратьевна поспешила туда. Дверь в номер была чуть приоткрыта. Сеньор Кассини, полный пожилой мужчина, полулежал в кресле, прижав левую руку к груди. Как видно, сердечный приступ свалил сеньора, когда он начал раздеваться: пиджак косо свисал со спинки стула, галстук упал на пол. У бедняги даже не хватило сил положить телефонную трубку на аппарат, она свешивалась со стола, издавая тонкие короткие гудки. Губы Кассини дрожали.

— О... мадонна миа... сердце... там, в чемодане... капли...

Достав из гардероба большой кожаный чемодан, Оксана Кондратьевна попыталась открыть его, но безуспешно.

— Ключ... как это... в одежда...

Спеша и волнуясь, Оксана Кондратьевна выворачивала карманы висевших в соседнем отделении гардероба костюмов. Вот он, наконец, маленький ключик на тонкой металлической цепочке. Оксана Кондратьевна открыла чемодан, разыскала в нем несколько разных флаконов, поднесла их к Кассини.

— Этот...

Приняв лекарство, Антонио Кассини заметно ожил. Он категорически отказался от приглашения врача, уверяя, что приступ скоро пройдет, достаточно немножко полежать. Перебравшись с помощью Оксаны Кондратьевны на диван, Кассини стал горячо благодарить ее, долго и настойчиво уговаривал принять в подарок флакон духов.

...Коридор по-прежнему был пустынен. Оксана Кондратьевна поуютнее устроилась за своим столом, раскрыла книгу. И вдруг вспомнила, что так и не положила на аппарат телефонную трубку в номере Кассини...

Молодой человек лет двадцати пяти-двадцати шести, с пышной, давно не знавшей ножниц шевелюрой, в джинсах и широкой импортной куртке взбежал на крыльцо гостиницы «Таврида» ровно в двадцать три часа сорок минут. Здесь он приостановился, закурил и, взглянув на часы, вошел в здание. Поднявшись на лестничную площадку между первым и вторым этажами и убедившись, что в открытые из коридоров двери его не видно, молодой человек прислонился к стене и стал ждать. Он явно нервничал: на лбу и над тонкими подбритыми усиками выступили капельки пота, державшие сигарету пальцы мелко подрагивали.

В двадцать три часа сорок пять минут в коридоре второго этажа зазвонил телефон, затем послышались удаляющиеся шаги дежурной. Выждав с минуту, странный постоялец на цыпочках поднялся, по лестнице и быстро юркнул в комнату номер пятьдесят один, плотно прикрыв за собой дверь. Чуть слышно, глухо щелкнул замок.

Через семь минут дверь приоткрылась, в коридор выглянула смуглая физиономия хозяина номера, тут же скрылась, и вместо нее появился заметно пополневший в талии ночной гость. Также на цыпочках взбежал на третий этаж. Здесь его походка обрела уверенность, молодой человек спокойно прошел мимо дежурной в свою комнату и закрылся в ней.

Может ли влюбленная пара ночью подняться на третий этаж, ни разу не поцеловавшись на лестнице? Как ни устали Саша и Галочка Колосковы за день, но и в гостинице они остановились на полпути в свою комнату, обнялись, скрытые тенью арки... Вдруг замерли: мимо, крадучись, пробирался парень, которого днем (оба вспомнили это!) они видели в группе туристов из Долинска. Что делал он ночью на чужом этаже, где жили только иностранцы? И почему такая таинственность, осторожность? Любовное приключение? Или...