Да, планы у Бокия были весьма грандиозные, и во многом он, без сомнения, преуспел.
Знал ли об этом Иосиф Виссарионович Сталин?
Знал, но далеко не все. Можно даже сказать: на первоначальном этапе знал немногое; но многое предугадывал своим шестым чувством.
Интуитивно почувствовав, что его помощник Бажанов не надежен, Сталин прекратил через него контроль за Бокием. А, насторожившись, обратил свой пристальный, хищный взор на других людей. Пройдет еще какое-то время, и Сталин заинтересуется одним из сотрудников руководителя внешнеполитического сектора Коминтерна Владимира Забрежнева. В своих книгах я называю этого человека, ставшего близким соратником, самым доверенным лицом вождя, Митрополитовым; пусть же все так остается и здесь. Как только Иосиф Виссарионович почувствовал в лице молодого сотрудника внешнеполитического сектора нужного ему человека (можно сказать: юного, но весьма опытного и весьма талантливого, и с не менее гениальными, чем у Бокия мозгами), он вызвал его к себе и ввел в курс дел. А тот, быстро схватив суть, сразу же внес предложение:
– Пусть Бажанов бежит. Но мы ускорим его бегство тем, что командируем за границу и создадим условия. Несомненно, это вызовет у него беспокойство и подозрение, что о его намерениях вы, товарищ Сталин, знаете и умышленно посылаете в такую командировку. Если Бажанов решит стать предателем, то следует при случае подбросить информацию его новым хозяевам, будто Бажанов умышленно отправлен за рубеж с целью внедрения в западную спецслужбу.
Расчет молодого сотрудника оказался безупречным; в качестве «объекта внедрения» была запланирована британская разведка. В нужное время Митрополитов поручил своему сотруднику слить информацию о бегстве Бажанова. Слитая «эксклюзивная» информация стала достоянием общественности; так, созданная единожды, и закрепилась версия цели бегства одного из первых секретарей Сталина.
С того же времени, точнее с 1926 года, «делом» Г. И. Бокия стал заниматься сотрудник Секретариата товарища Сталина Митрополитов.
Глеб Иванович был глубоко уверен в том, что о его участие в проекте с реализацией нефти и о том, что он стал владельцем денег Троцкого, никому не известно, за исключением заокеанских собственников средств в лице того же Браша. Уверовав в это, Бокий спокойно осуществлял свою деятельность, примерив на себя роль наместника дьявола на Земле. Ни внутри Спецотдела, ни за его пределами никто, казалось, не мог и представить, насколько состоятелен и силен Глеб Иванович.
Но во всей этой Большой Игре руководитель Спецотдела видел себя начинающим, и знал, что главные партии еще впереди.
И если с самого начала прихода на пост Генсека Иосифа Виссарионовича Сталина Троцкий резко обострил отношения с ним, то Глеб Иванович активно поддерживал взятый курс. Вопреки сложившимся историческим сведениям, Бокий ни в чем не проявил себя как противник Сталина. Он был достаточно умен и знал, что его час придет, – вот тогда-то он поговорит с Генсеком как следует, вернее, с… бывшим Генсеком.
Троцкий уже навсегда отъехал за границу, когда Глеб Иванович приобрел технологическое типографское оборудование для советских коммунистических газет «Правда» и «Известия», а также специальное оборудование для радио, причем и для Всесоюзного радио, и для «радио Коминтерна», потратив почти четыре миллиона долларов. Да, Бокий был весьма умен! Несмотря на то, что Сталин, занимавший достаточно высокий пост, считал пропаганду важнейшим средством в борьбе за власть, изыскать деньги для дорогостоящего оборудования было чрезвычайно сложно. В правительстве многое зависело от Рыкова, Томского и их подпевалы Бухарина; все эти люди считали себя намного выше Сталина, и нередко игнорировали его. Так что Бокий лишь отслеживал ситуацию. Все они, словно никчемные говорящие куклы, полетят в тартарары: кто годом раньше, кто позже… а вот на Бокия по соизволению благодарной бестии Сталина только заготовят приговор, но исполнение отсрочат… Тоже: каждому свое!
Придет время, и Глеб Иванович в пользу Сталина расправится с Рыковым, но не сам, а путем хитроумных комбинаций – руками наркома внутренних дел Генриха Ягоды. И тут же – с самим Ягодой, место которого с подачи Бокия займет Н. И. Ежов.
Пожелав убрать с политической доски Рыкова, Бокий слил Сталину информацию, что тот заручился поддержкой Запада. Бокий выиграл: гнев Генсека сорвал заранее оговоренную Рыковым крупную финансовую сделку. В итоге, Рыков, находясь в подвалах монастыря партийной разведки, не выдержал спецдопросов и переписал свои секретные счета на имя скромного человека небольшого росточка – Митрополитова, который на долгие годы станет выдающимся помощником Генсека Сталина, серым кардиналом советской политической системы, и доживет почти до конца ХХ века.
Но Глеб Иванович просчитался, уверовав, что у него есть весьма действенные рычаги по удержанию Сталина в своих руках.
Сначала путем логических рассуждений, а после и документально, Бокий установил, что многие члены правительства и секретари ЦК (вполне возможно, среди них были товарищи Жданов, Маленков, Андреев, Каганович, Куйбышев, Раковский, Рухимович, Серебряков, Сокольников, Шмидт) сотрудничают с влиятельными структурами в лице американских и британских финансовых компаний. И точно в оговоренные сроки перечисляют деньги в некоторые западные фонды, контролируемые популярными политиками США и Великобритании, парламентариями и министерствами этих стран.
Бокий высчитал: стоит только Сталину начать преследование того или иного партийного деятеля, как западные газеты и радио тут же, словно сговорившись, печатают негативные материалы об СССР, требуя изгнать большевистскую страну из Лиги Наций.
Он также отслеживал, как через африканские алмазные тресты резидентуры Ордена стремятся с помощью руководителей коммунистической партии и советского правительства проникнуть в алмазные предприятия Якутии. Находя при этом опору в среде известных евреев Москвы и Ленинграда, которые способны продвигать свои интересы не только за рубежом, но и в самом СССР проверенным способом: посредством обструкции любого государственного чиновника или хозяйственника, осмелившегося выступить «против руководства партии и страны», хоть бы тот и пытался предотвратить неблаговидную, на его взгляд, сделку.
Эти два просчитанных козыря Бокий считал очень важными в своем политическом сотрудничестве со Сталиным.
На общем фоне уничтожения 60 миллионов только русских людей в период с 1918 по 1929 год, у Глеба Ивановича сформировалось стойкое мнение, что гибель или геноцид народов бывшей империи, к которому он приложил и свою руку – это второстепенное дело его жизни. Тогда как главным делом на этом этапе он посчитал неимоверную удачу – то, что его агентуре, наконец, удалось проникнуть в недра британской разведслужбы МИ-6. И выдающийся гений сверхавантюр убедился, что эта хваленая служба не столько разведка Королевства, сколько разведка ведущих мировых банков, точнее, Федеральной Резервной Системы. А уж кому, какому народу или сообществу принадлежат мировые деньги, Бокий прекрасно знал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
