новенькое. Несмотря на то, что Нокс очень жёстко правил кораблём и не проявлял милосердия к любому, кто переходил дорогу, такой мир среди членов общины редкость, — в конце концов, они все демоны. В их натуре давить, бунтовать и рисковать. Тем не менее, они старались не делать ничего такого, что потребовало бы вмешательства стражей, поскольку часто следовало суровое наказание. Так, Силовикам удалось отлично решать небольшие проблемы.
— У меня такое чувство, что наша община какое-то время будет хорошо себя вести, — произнесла Ларкин.
— Новости о том, что случилось с Девон, распространяются очень быстро. Народ решит, что Харпер злится, и не захочет никоим образом привлечь её внимание. Если повезёт, это же отобьёт охоту у того, кто нанял колдуна, нападать на Девон.
— С их сторон было бы умно, — добавил Танер. — Особенно после того, как я поставил на ней метку.
Ларкин выгнула брови.
— И как ты добился согласия Девон?
— Было нелегко. Как и всё остальное с Девон
Нокс прищурился.
— Ты вчера не упоминал об этом
— Не упоминал о чём? — спросил Леви, когда он и Кинан зашли в офис.
Нокс дождался, когда Стражи сядут, прежде чем пояснить:
— Получается, Танер поставил метку Девон.
Округлив глаза, Леви уставился на Танера.
— Я понимаю, что ты хотел, но не думал, что твой демон согласиться. Или демон Девон, если уж на то пошло.
— Гончей она нравится? — спросил Кинан.
Танер скривился.
— Он находит её терпимой.
Кинан хохотнул.
— В отношении твоего демона, можно считать это любовью до гроба.
— Сменим тему, — начал Нокс, — нужно обсудить вопрос о смерти Гарри.
— Мы с Ларкин были на месте преступления после того, как вы отправились к Джолин, — сказал Кинан, потупив взор. — Я видел много дерьма за всю жизнь. И был ответственен за столько же дерьма. Но то, что случилось с Гарри? Не просто жестоко, а отвратительно.
Ларкин кивнула.
— Особенно с учётом того, как убийца им пользовался, будто он хренова кукла. Убийца, скорее всего, один из стражей Слоана.
— Вполне вероятно, — согласился Танер, переводя взгляд с Ларкин на Кинана. — Кто-нибудь из вас знает, есть ли у кого способность изменять или скрывать запах?
Кинан тряхнул головой.
Ларкин поджала губы.
— Не уверена. Я поспрашиваю. Но стоит учесть, что большинство демонов не делают достоянием общественности все способности.
Верно, но…
— Если не проверим, не узнаем. Что ещё на повестке дня?
Какое-то время они обсуждали, что необходимо сделать, включая важные звонки, расследование жалоб, поданных владельцами бизнеса в Подземке и, как надрать задницу демону за то, что затеял драку в баре, которая привела к большому урону. К слову, демон и покроет все расходы по устранению этого урона.
Танер посмотрел на Ларкин.
— Я могу подвезти Харпер домой с работы. Но вечер обещает быть напряжённым. Если ей нужно куда-нибудь пойти…
— Я отвезу, — заверила его Ларкин
— Одному из нас пойти с тобой на встречу с Мэддоксом? — спросил Кинан.
— Не стоит. Если пойдёт группа, будет похоже на нападение. — Танер встал. — Я пойду. Свяжитесь со мной, если понадоблюсь.
— Прежде чем уйдёшь, — остановила его Ларкин, — тебе нужно кое-что узнать.
Остановившись, Танер бросил взгляд через плечо и увидел, что Ларкин смотрела в окно.
— Что?
— Ну, Элеонора ждёт тебя у входа в бойцовский клуб.
Танер выругался себе под нос. У него нет на неё ни времени, ни терпения, ни желания. Хотя, у него никогда не было.
Выйдя из кабинета Нокса, Танер спустился по лестнице небольшого здания, и да, Элеонора стояла там и одарила его яркой улыбкой, которая преобразила её лицо и, вероятно, могла бы спереть дыхание. Нельзя отрицать, что Элеонора Оуэнс поразительно красива. Фиалковые глаза. Высокие скулы. Длинные шелковистые каштановые волосы. Чувственный рот. Фигура в виде песочных часов. Вскоре он понял, что она владела этой красотой как оружием. Использовала её, чтобы очаровывать, манипулировать и обезоруживать мужчин. И это часто срабатывало.
— Танер, я ждала тебя. — На её лице появилась насмешка, когда она игриво фыркнула. — Ты не отвечал на звонки.
— Мне нечего было сказать. Как, впрочем, и сейчас.
Её улыбка не дрогнула.
— Давай пройдёмся.
Танер отмахнулся, когда она собралась взять его под руку.
— Элеонора, здесь тебе нечего делать. Уходи.
В её глазах блеснула суровость.
— Почему ты такой упрямый? Я происхожу из древнего рода сильных, могущественных адских псов. Моя семья — ценные союзники. Я бы не отказала тебе в доступе к ребёнку или…
— Элеонора, ты уже это говорила, но мне было плевать в первый раз, и сейчас это не изменилось.
— Ты не можешь всерьёз говорить о своём нежелании начинать собственную родословную. Ради бога, ты же альфа, которому уже много веков. Я бы подумала, что ты гей, но слышала много всего о тебе от женщин — кстати, только хорошее, — чтобы опровергнуть мои догадки. У тебя есть другая женщина?
— Я не гей и не состою в отношениях. Мне просто это неинтересно.
— А как насчёт твоей гончей? Наверняка он хочет потомство.
— Нет.
— Учитывая возраст, трудно в это поверить.
Он пожал плечами.
— Верь, во что хочешь, это не меняет фактов.
Она вздохнула.
— Послушай, у меня начнётся течка ровно через три недели…
— Тогда тебе лучше найти мужчину, которого ты считаешь достойным стать отцом ребёнку. И это не я. — С этими словами Танер проскользнул мимо и зашагал прочь.
Если бы Элеонора не была так сосредоточена на физических качествах Танера, заметила бы, что его сложно посчитать подходящим на роль отца. Его совсем маленького упрятали в Рамсбрук-хаус. Он не помнил своего отца, и в детстве у него не было ничего даже близкого к отцовской фигуре. Он ничего не знал о воспитании детей. Несмотря на то, что он страж, не стал бы хорошим примером для подражания.
Рамсбрук нестабильная среда, в которой можно вырасти нормальным. Персонал не был жестоким или суровым, но невероятно строг почти по-военному. Они не были добрыми или ласковыми. Не обнимали и не говорили утешительных слов. Не терпели никаких нарушений правил, какими бы незначительными те ни были.
Танер не утруждал себя плакать, потому что знал — никто не придёт. Как и не сообщал о проблемах персоналу, потому что они бы опошлили или просто отмахнулись бы от них. Не стоило проявлять привязанность к предмету или человеку, опасаясь, что это используют против него же во время наказаний.
Опыт Танера превратил его в того, у кого полно проблем, кто необщителен, непостоянен, очень замкнут и не любил полагаться на людей. В того, кто очень бережно относился к имуществу, кому трудно
