— Одному богу известно, — ответил Рефухио, не глядя на нее. Прищурившись, он смотрел на деревья, растущие рядом со стеной.
— Где остальные?
— Они позаботятся о себе сами. — Он дотронулся до ее плеча и указал на огромное старое дерево, раскидистые ветви которого достигали соседнего дома, ложась на его плоскую крышу в мавританском стиле. Летом на такой крыше можно провести вечер, наслаждаясь долгожданной прохладой. Жест Рефухио объяснил Пилар все: это был их путь к спасению.
Она не сможет, не сможет сделать этого! Прежде чем она успела произнести что-то, Рефухио поднял ее. Она ухватилась за ближайшую ветку и подтянулась, движимая инстинктом самосохранения. Дотянувшись до следующей ветки, она освободила дорогу Рефухио, карабкавшемуся следом за ней. Он, поднявшись по стволу, начал передвигаться на руках вдоль самой длинной ветви. Повиснув над крышей соседнего дома, он разжал руки и камнем упал вниз, покатившись по крыше, но через секунду был уже на ногах и жестом приказал ей следовать за ним.
Ей необходимо было это сделать, другого выхода не было. Времени на размышления уже не оставалось. Даже отсюда она могла слышать топот сапог в комнатах дома. Через несколько минут ее заметят. Если это люди, посланные доном Эстебаном, они убьют и Рефухио, и ее. Но даже если это стражи порядка и ей ничего не грозит, она наведет их на след Рефухио. После всего, что Эль-Леон сделал для нее, она не может допустить, чтобы его поймали.
Пилар пробралась по ветке и, стиснув зубы, полетела вниз, но Рефухио был уже наготове и поймал ее на руки. Он держал ее до тех пор, пока она не опомнилась, затем они двинулись в путь.
С одной плоской крыши они перебрались на другую, вскарабкавшись по глиняному водостоку. Иногда им приходилось ползти на четвереньках. С крыши последнего дома они спустились на узкий балкончик. Рефухио пожертвовал своим плащом, создав некое подобие веревки. Быстро и бесшумно они спустились по нему с балкончика и оказались в проулке.
Балтазар и Энрике ждали их несколькими кварталами дальше, на боковой улице. Чарро, а также крестьянина и его жены, равно как и орущего младенца и скрипящей повозки, нигде не было видно. Рефухио повел их к тем воротам, через которые они вошли, настороженно ожидая, что ворота окажутся закрытыми по тревоге.
Но ворота были открытыми, и тот же желчный стражник, пропустивший их утром, махнул им рукой. Пилар встревожило его спокойствие, оно означало, что убийцы, побывавшие в доме ее тетки, были подосланы отчимом. Значит, их целью было убить ее, Пилар. У нее не было выбора — все, что ей оставалось, это пойти с Рефухио и остаться с ним там, в горах. На расстоянии меньше мили от ворот они встретили Чарро. Он вел в поводу коней, оставленных ими неподалеку на случай опасности. Они вскочили на коней и поскакали в сторону гор. На следующее утро они добрались до каменного домика в горах. Дорога была трудной — на ходу жевали скудную пищу, останавливались лишь для того, чтобы в скрытых от постороннего глаза местах сменить загнанных лошадей. Пилар так устала, что двигалась словно в тумане. Она не представляла, что могла выдержать столь долгое время в седле. Ноющая боль в мышцах сменилась онемением, ей казалось, что ее парализовало. Когда они прискакали, она не могла самостоятельно слезть с коня и, опустившись на землю, упала бы, не подхвати ее Рефухио.
Пилар увидела И сабель, стоящую в дверях со светильником в руке, заметила ее исказившееся лицо, когда Рефухио взял на руки Пилар. Но у нее не было сил о чем-либо думать, она не испытывала ничего, кроме благодарности Рефухио за помощь. Единственное, о чем она мечтала, — лечь куда-нибудь и не двигаться.
Исабель поспешила им навстречу. Ее голос, казалось, доносился откуда-то издалека, и смысл произносимых ею слов не сразу дошел до Пилар. Рефухио неожиданно застыл, словно пораженный громом, и это заставило Пилар забыть про усталость. Внезапно она поняла слова Исабель:
— О, Рефухио, — рыдала Исабель, — Висенте… Висенте… — Она запнулась. — Мне так жаль…
— Что случилось? — Голос Рефухио был тих, но тверд.
Исабель судорожно схватилась за свой передник.
— Вечером принесли послание из Севильи от дона Эстебана. Он написал, что захватил Висенте, когда тот шел по улице. Он говорит, что будет держать твоего брата при себе как раба и возьмет его с собой в Луизиану. И если ты хочешь видеть Висенте живым, ты должен позаботиться, чтобы его падчерица, Пилар, которую ты захватил, дождалась его возвращения и ничего не предпринимала.
5.
Все молчали. Лицо Рефухио напряглось, его черты стали такими резкими, что казались вырезанными на металле. Неверный свет фонаря в руках Исабель отразился в его серых глазах золотым бликом жестокой боли. Рука его, словно тисками, способными раздробить кость, сжала руку Пилар. Ночной ветер свистел над крышей.
Люди Рефухио стояли за его спиной, застыв на своих местах. Балтазар держал в руках седло, которое он только что снял. Энрике замер, вытирая лицо полой плаща, Чарро обтирал пучком соломы свою лошадь. Исабель прижала ладонь к губам, как будто сообщение, переданное ею, было ударом, который она сама нанесла Рефухио. Пилар с ужасом смотрела на него.
Они все настороженно смотрели на Рефухио, выжидая. Но чего они ждали? Чего можно было ожидать от него? Опасались ли его друзья, что гнев Рефухио выплеснется на них? Или же они боялись быть втянутыми в борьбу с врагом, способным уничтожить их всех? А может, они ждали, что он обратит свою ярость на себя самого? Как бы там ни было, никто не пошевелился, пытаясь это предотвратить. Не было в них того сочувствия, которое было бы естественным для старых друзей.
Пилар положила свободную руку поверх стиснувшей ее руки Рефухио.
— Я очень сожалею, — тихо сказала она.
Он медленно повернул голову и поглядел на нее.
— Вы действительно сожалеете? — Его голос был не громче шепота ночного ветра. — Достаточно ли сильно вы сожалеете?
Пилар отшатнулась, услышав эти слова и увидев ярость, полыхающую в его глазах. Словно обжегшись, она отдернула руку. Сердце ее забилось с трудом, и воздух, казалось, царапал легкие.
Неожиданно Рефухио отпустил ее. Круто развернувшись, он зашагал в темноту.
Пилар вздохнула. Один из мужчин тихо выругался. Балтазар бросил седло, которое держал, на землю и взял светильник из рук Исабель. Девушка тихо и безнадежно заплакала, как потерявшийся котенок. Остальные сгрудились вместе, избегая, однако, смотреть друг на друга.
— Что он собирается делать? — спросила Пилар, переводя взгляд с одного разбойника на другого.
Ответил ей долговязый Чарро:
