– Не зевай! - капитан Бамбура отпустил Трикса, подозрительно глянул налево-направо и открыл маленькую дверь в стене. Нырнул туда и позвал: - За мной!
Трикс заколебался.
– Трикс, быстрей… бушприт тебе в подмышку! - рявкнул моряк.
Услышав свое имя, Трикс вздрогнул. Секунду поколебался - а потом нырнул в дверь вслед за моряком.
Несколько секунд пришлось ждать, пока глаза привыкали к темноте. Трикс и капитан Бамбура оказались в крошечной комнатушке, заваленной пыльными тряпками. Свет едва-едва проникал сквозь ведущую в глубины здания дверь. Помимо света в дверь проникал запах жареного мяса и легкий ровный шум, какой издает толпа, пытающаяся не шуметь. Причем в шуме угадывались детские голоса… Богатое воображение Трикса сразу нарисовало ему невольничий рынок, на который пираты заманивают мальчиков и девочек - после чего ставят раскаленным железом клеймо и продают с аукциона.
Трикс снова с подозрением уставился на Бамбуру.
– Быстрее, молодой человек, - моряк устремился к двери. - Я едва не опоздал!
Где-то за стенами грянул выстрел и раздался пронзительный женский визг. Трикс вздрогнул.
– Вот видите, со-герцог, у меня три минуты до выхода! - Бамбура снова ухватил Трикса за плечо, протащил через комнату. Коридор, в котором им навстречу пробежали (Трикс часто заморгал): три голых черных дикаря в набедренных повязках и с копьями, молодой парень, держащий вертел с куском жареного мяса, прелестная юная дева в белоснежном платье, почему-то измазанном на груди красной краской, и рыцарь в давно уже немодных цельных доспехах. Впрочем, для человека, несущего на себе сорок килограммов железа, рыцарь бежал подозрительно легко и бесшумно.
– Это что? - беспомощно воскликнул Трикс. Но капитан Бамбура уже впихнул его в крошечную, но зато ярко освещенную каморку. Основным предметом интерьера здесь служило большое, пусть и старое зеркало, на столике перед которым горел целый ряд свечей. Также на столике валялись пуховки, коробочки с пудрой и румянами, тени, тушь для ресниц и прочие вещи, которые Триксу доводилось видеть в будуаре у матери, но никак не в руках мужчины.
У столика стояло продавленное кресло, куда немедленно бухнулся капитан Бамбура. Вдоль стены тянулась узкая кушетка, на которой валялся и похрапывал тощий и высокий человек, в данный момент скрючившийся в три погибели.
– Требую объяснений! - не выдержал Трикс. - Кто вы такой?
Капитан Бамбура, бодро прохаживающийся по лицу пуховкой, вымазанной в пудре кирпично-красного цвета, оттянул черную повязку и посмотрел на Трикса обоими глазами. Скрытый повязкой глаз оказался ничуть не хуже своего доступного миру соседа. Другим движением капитан приподнял седую шевелюру, под которой обнаружились черные волосы. Сразу стало ясно, что Бамбуре лет тридцать, ну, может быть, тридцать пять. Уж никак не старше!
– Ты Трикс Солье, так? Трикс вздохнул и кивнул.
– Помнишь, два года назад в зимние праздники заезжие актеры играли в замке со-герцога пьесу? «Заблуждения мудрости, или Многие печали маленького эльфа»?
Трикс смущенно кивнул. Пьесу он помнил, хотя, конечно, не слишком-то достойно почти взрослого человека смотреть детскую пьеску про эльфов и гоблинов. Отец так и вовсе над ним посмеивался. Но Триксу понравился и отважный эльфийский принц, сражающийся с королем гоблинов за свою украденную старшую сестру, и сама старшая сестра, и даже коварный король го…
– Вы! - завопил Трикс. - Вы король гоблинов! Моряк Бамбура откашлялся. Он выглядел польщенным.
– Временами - да, молодой человек. Так вот, я себя чувствую обязанным. Наш театр был, прямо скажем, в бедственном положении. Щедрость вашей светлости… и покойной со-герцогини, конечно же… нас спасла.
Трикс покраснел. Он и впрямь уговорил мать хорошо наградить бродячих актеров.
– Мне очень понра… - начал Трикс.
Но тут в дверь застучали. Кажется, сапогами. Раздался рев:
– Бамбура! Почему не на сцене? Альби уже минуту как ищет тебя в трюме, зрители начинают смеяться!
Бамбура вскочил и с быстротой молнии выскочил в дверь. Трикс успел лишь заметить, что орал на грозного капитана маленький толстенький человечек в одеждах шута… слишком шутовских одеждах, чтобы их носил настоящий шут.
Дверь закрылась. Трикс задумчиво посмотрел в зеркало. Что ж, судьба ему все-таки улыбнулась. Пусть он не встретил положенных герою покровителей, но даже на подмостках театра можно перевести дух и поразмыслить, что делать.
Откуда-то (совсем близко) донеслись аплодисменты. Трикс вздохнул: посмотреть, что происходит на сцене, очень хотелось.
Тело на кушетке пошевелилось и, не поворачиваясь к Триксу, просипело:
– Поверните картинку на стене, молодой человек. За ней будет маленькая дырочка, в нее и смотрите.
Опасливо поглядывая на догадливого незнакомца, Трикс подошел к небольшой картине, висевшей на стене. Трикс, немного интересовавшийся живописью, взглянул на картину повнимательнее и решил, что она не стоит холста, на котором нарисована. Неведомый художник изобразил таинственно улыбающуюся женщину на фоне унылого пейзажа. Улыбка у женщины была такая вымученная, что складывалось ощущение, будто художник несколько часов не давал натурщице отлучиться по естественным надобностям. С чувством пропорции у живописца тоже не все было в порядке, а уж преобладание унылых коричнево-желто-зеленых тонов лишало картину всякой привлекательности.
Зато в дырочку, спрятанную за картиной, открывался замечательный вид. Дырочка была проверчена в противоположной от сцены стене где-то над головами зрителей. Далековато, но зато все видно.
И слышно.
– Киль тебе в фарватер! - закричал на сцене капитан Бамбура. - Как ты мог подумать, Альби, что я брошу тебя на растерзание туземцев?
– Гав, гав, гав! - жизнерадостно залаяла маленькая белая собачка, прыгая вокруг Бамбуры.
– Нет, Альби! - воскликнул Бамбура. - Мы не будем сражаться с туземцами, мы победим их хитростью! Скажите, друзья, куда ушли туземцы?
– Туда! - завопил зал тонкими голосами. Трикс всмотрелся в зрителей, потом вернул картину на место и спросил:
– Скажите, а вы играете только для детей?
– Мы не играем, а даем представления, - кисло отозвался человек с кушетки. - Нет, не только. Еще для их родителей и гувернанток.
– А я-то по этим крикам решил, что тут продают малолетних рабов, - признался Трикс.
– Нет; здесь малолетним рабовладельцам продают старых бедных актеров, - мрачно ответили с кушетки. - Если ты не против, юноша, я посплю еще четверть часа. Мой выход только в финале, и то меня проносят мертвого на носилках…
Трикс вздохнул и сел в кресло перед зеркалом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
