Во время битвы магия переполняла его. С первым ударом меча Ли она возникла голубым огнем на лезвии, а теперь была уже и внутри Квентина. Она связывала его с волшебным оружием, превращая их в одно целое, наполняла металлом его кости и мышцы, жидким огнем струилась по венам, придавая отвагу и силу. Магия горела в его крови, вселяя неутолимую жажду власти. Уже после первых нескольких минут боя Квентин стремился к могуществу так, как никогда и ни к чему в жизни не стремился. Он поверил в свою непобедимость.
Не осталось ни страха, ни сомнений. Он непобедим. Он бессмертен.
Поле боя окутал густой дым, скрывающий все вокруг. Квентин слышал крики своих товарищей, но не видел их. Странник бесследно пропал, как будто провалился сквозь землю. Бесплотные голоса перекликались в темноте. Каждый сражался в одиночку, окруженный членистоногими и огненными стрелами, каждый чувствовал себя в ловушке, из которой нет выхода. Квентину было не до них. Магическая сила вела и поддерживала его. Он закрылся волшебством, как мантией, и продолжал сражаться с еще большей яростью.
Наконец Панакс прокричал ему, что пора уходить с площади. Квентин не сразу услышал дворфа, но даже тогда не смог прекратить сражение. Мало–помалу небольшой отряд стал отступать. Металлические твари всячески препятствовали отходу, при любой возможности втягивая противника в новые стычки. Подобно голодным волкам они рыскали вокруг на долговязых суставчатых ногах. Отступление шло от одного дома к другому, из прохода в новый проход. Квентин уже не мог определить направление. Руки устали и налились свинцом от долгой работы мечом, но волшебство его не покидало. Лица эльфов и Панакса потемнели от гари и усталости.
Внезапно, безо всякой видимой причины, членистоногие ринулись назад, огненные лучи исчезли, и горец с тремя товарищами остались одни в тишине, среди клубов дыма. Не опуская оружия, они отступали сквозь дым, оглядываясь в ожидании новых атак, стараясь увеличить расстояние, отделявшее их от преследователей. Но разрушенный город казался огромным кладбищем, лишенным каких–либо признаков жизни. Квентин и трое его спутников продолжали идти, не вполне сознавая, где находятся и куда держат путь. Один или два раза они заметили какое–то движение во мгле, но такое быстрое, что ничего не удалось толком рассмотреть. Ночь уже уступала место рассвету, и солнечные лучи прокрадывались сквозь дым, закрывающий город. Друзья искали следы своих соратников, любые отметины, которые помогли бы отыскать их. Но все выглядело так, как будто ничего не произошло.
Сейчас, пройдя уже большую половину разрушенного города, Квентин почувствовал неистовое желание снова встретить противника и вступить в бой. Долгое напряжение в ожидании исчезнувших монстров и огненных зарядов измотало его. Остатки волшебной силы еще бурлили в крови, но смесь страха и сомнения сменили собой чувство восторга. Квентину совсем не понравилось действие волшебства, превратившее его в боевую машину, подобную этим членистоногим. Желание драться настолько овладело его сознанием, что думать о чем–то другом он уже не мог. Он только реагировал на противника, готовил атакующий удар. Он был — воля и напор. Он растворился в волшебстве и стал кем–то другим.
— Я больше не в состоянии доверять своим чувствам, — прошептал он, не глядя на Панакса. — Я слишком измотан.
— Мы должны где–нибудь отдохнуть, — согласился дворф. — Но не здесь. Пойдем дальше.
Квентин не двинулся с места. Он вспомнил о Беке, в лучшем случае потерявшемся где–то в дыму среди камней, а может быть и убитом. Он каялся, что не проявил достаточной заботы о своем брате: нельзя было оставлять юношу без присмотра во время боя, это равносильно предательству. По его понятиям, и друид предал их всех. Квентин осуждающе покачал головой. Надо было лучше присматривать за братом, особенно после исчезновения Странника, ведь Бек вряд ли способен выбраться сам.
— Пойдем, горец, — снова окликнул Панакс.
Они поднялись и отправились в путь, держась подальше от того места, где дворф заметил движение, обходя дома и крупные глыбы камней, выбирая широкие улицы между бывшими складами, обозначенными остатками стен и провалившимися крышами. Квентина одолевали мрачные мысли. Кто теперь позаботится о Беке? Кто с ним остался после исчезновения друида? От железных собак и летающих молний его не защитят ни эльфы–охотники, ни тем более Райер Орд Стар. Бек был его подопечным. Они оба заботились друг о друге. Что толку теперь в когда–то принесенных клятвах, если даже не известно, где искать мальчика.
Квентин продолжал идти и всматриваться в темноту, но мысленно был не здесь и не сейчас. Долгий путь от родных гор пришлось ему пройти, чтобы оказаться в таком странном месте. Раньше и ему это виделось единственно правильным. Пережить приключение, которое можно будет вспоминать всю оставшуюся жизнь. Именно поэтому он хотел отправиться в экспедицию с друидом. Теперь это желание казалось ему глупым и легкомысленным.
— Стой, — неожиданно раздавшийся шепот Панакса заставил всех остановиться.
Квентин уставился на старательно прислушивающегося дворфа. Позади него Киан и Виэ таращились в темноту. Горец подумал, что слишком устал и не может услышать ни звука, даже если там, в темноте что–то происходит. Но вот он тоже уловил звук шагов. К его удивлению, они приближались не спереди, а сзади. Он мгновенно развернулся и с изумлением уставился на стройную фигурку, возникшую из темноты.
— Куда путь держите? — устало спросила Тамис. Она помолчала, сняла кожаную ленту, стягивавшую короткие волосы, тряхнула головой. — Здесь все, кто остался в живых?
Друзья, радостно приветствуя девушку–следопыта, заулыбались и опустили оружие. Киан и Виэ, по обычаю эльфов–охотников, деликатно прикоснулись к ее пальцам. Тамис кивнула Панаксу, потом посмотрела в глаза Квентина.
— Я только что от Бека. Он остался ждать в двух милях отсюда.
— Бек? — переспросил Квентин, чувствуя громадное облегчение. — С ним все в порядке?
Тамис выглядела уставшей, потемневшее лицо покрывали царапины и копоть, одежда была порвана во многих местах и запачкана кровью. «Наверно, и я выгляжу не лучше», — подумал Квентин.
— Бек не пострадал. Я бы сказала, ему досталось меньше, чем мне или вам. Я оставила его на поляне у границы руин присматривать за провидицей, пока не отыщу вас. Кроме него и меня, от группы никого не осталось.
— Мы потеряли Растена,— спокойно произнес Киан.
— А как другие? Где Ард Патринель?
— Не знаю, — покачал головой охотник. — Слишком много дыма и неразберихи. Мы потеряли друг друга из виду, едва начав битву. — Он кивнул в сторону Квентина: — Горец нас выручил. Если бы не он и не его меч, мы бы не выбрались живыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
